Жорж Батай - Ненависть к поэзии. Порнолатрическая проза

Разумеется, А. не равен своему прототипу, он парадоксальным образом вбирает в себя черты и самого Батая: именно Кожев придумал для Батая прозвище «Монсиньор».

(7) …к ордену иезуитов… — Принадлежность А. к ордену иезуитов может быть истолкована как принадлежность к философии, и в том числе рационалистической философии либертинажа. Заметим также, что Батай всегда проявлял большой интерес к «Духовным упражнениям» основателя ордена иезуитов Игнатия Лойолы (1491–1556) и был дружен с известным духовным лидером своего времени преподобным отцом Жаном Даньелу, который принадлежал к этому ордену. Даньелу опубликовал в 1945 г. отзыв на книгу Батая о Ницше (Daniéloujean. Sur Nietzsche // Studies, juin 1945).

(8) …от музыки… — Ср. с темой музыки у Ф. Ницше в «Рождении трагедии…», «Так говорил Заратустра» и проч. и у С. Кьеркегора.

(9) …мечу Изольды… — символический предмет из кельтской легенды о любви Тристана и Изольды, который порождал множество различных интерпретаций со стороны исследователей культуры средних веков. Напомним, что согласно «Роману о Тристане», записанному во второй половине XIII в. Берулем, однажды после тяжелого дня Тристан ложится отдохнуть вместе с Изольдой (отношения с которой у него в принципе далеко не целомудренные) на ложе из травы в их шалаше в Корнуэльском лесу и кладет между собой и королевой свой меч. Когда возлюбленные спят, их застает муж Изольды король Марк, но, увидев меч, не убивает их, а лишь оставляет свидетельства своего прихода: если между мужчиной и женщиной лежит меч, значит, их объятия непорочны. Жозеф Бедье, который совершил реконструкцию романа о Тристане и Изольде в 1900 г., воспроизводит версию Беруля (см. главу IX «Лес Моруа»).

Однако лишь в древних сагах о Диармайде и Грайне, сюжет которых явно соотносится с легендой о Тристане и Изольде, возлюбленные действительно не нарушают долга, и поэтому между ними лежит меч.

(10) …человечен?.. — Здесь явная перекличка с названием книги Ницше «Человеческое, слишком человеческое».

(11) …волчьей красе… — труднопереводимая игра слов: «louve» — по-французски одновременно «волчица» и «проститутка». «Волчье» начало проходит через все произведение, которое заканчивается «улыбкой гиены» (см. также ком-мент. 16 к «Мадам Эдварде»).

(12) …существование в длительности… — Имеется в виду философия Бергсона, в основании которой лежало понятие «длительности» — «la durée».

(13) …perinde ас cadaver — «точно труп», или «подобно трупу» [лат). Это выражение почерпнуто из устава монашеского ордена иезуитов, где оно было символом безусловного и беспрекословного повиновения. А. предстает здесь как бы чрезмерным иезуитом.

Заметим также, что Шарль Бодлер применял это выражение в описании внешности истинного денди (см. его статью «Всемирная выставка 1855 года»).

(14) …«одинокий человек». — Ср. с книгой Екклесиаста: «Человек одинокий и другого нет; ни сына, ни брата нет у него; а всем трудам его нет конца, и глаз его не насыщается богатством… И это суета и недоброе дело!» (4.8)

(15) …нить Ариадны… — Героиня древнегреческого мифа, которая помогла Тезею выйти из Лабиринта и победить Минотавра, — один из любимых и самых загадочных персонажей философии Ницше: она сама — лабиринт.

(16) …утраченный миг… — См. цикл романов М. Пруста «В поисках утраченного времени», которыми Батай увлекался с юности.

(17) Типичный восемнадцатый век… — Эта сцена либертинажа вполне могла бы занять свое место в «Жюстине», «Жюльетте» или «120 днях Содома» Д.-А.-Ф. де Сада. Напомним также прежде всего непристойные коннотации розового цвета в представлении Батая (ср. с коммент. 3 в «Истории глаза», а также с многочисленными сценами из «Divinus Deus»).

(18) …своих предков-крестьян… — Намек на свое собственное происхождение (ср. с «Автобиографической заметкой» Батая: «Из семьи крестьян в двух или трех поколениях, уроженцев Арьежа, Пюи-де-Дом и Канталя») и одновременно отголосок «Дурной крови»: «От предков-галлов у меня молочно-голубые глаза, куриные мозги и неуклюжесть в драке…», — и «Прощай» А. Рембо: «Я… повергнут на землю, вынужден искать призвание, любовно вглядываться в корявое обличье действительности! Стать мужиком!» (или, точнее, «крестьянином», «paysan») (пер. Ю.Стефанова из сборника «Пора в Аду», 1873).

(19) «Отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина» — библейская пословица (Иеремия, 31.29; Иезекииль, 18.2)

(20) Бессилье памяти. — Батай имитирует здесь жанр короткой притчи, каким он широко использовался у Ф. Ницше, например в книгах «Человеческое, слишком человеческое», «Веселая наука» и др.

(21) «Табарен» — знаменитое парижское кабаре, уже упоминавшееся Батаем в «Небесной сини» и усердно посещаемое Батаем в 30-е годы. Это заведение было названо по имени знаменитого парижского актера Антуана Жирара (1584–1633), которым, в частности, восхищался Мольер.

(22) Икс. — Речь идет о Марселе Прусте (1871–1922), о котором Батай размышляет во многих своих литературоведческих (см., напр., «Литература и Зло») и философских произведениях (см., напр., «Внутренний опыт»). Рассказанная Батаем «история» была широко известна в писательских кругах, но никогда не описывалась в теоретических или исторических работах, посвященных Прусту. «Обнародовал» эту историю Андре Жид в 1952 г. («Да будет так», «Ainsi soitil», изд. «Галлимар»), но он упоминал о ней также в своем «Дневнике 1939–1949». Однако еще задолго до Жида критика обращала внимание на различные «жестокие» эпизоды в творчестве Пруста: см., например, Gabory G. Essai sur Marcel Proust. Le Livre, 1926; Massis H. Le drame de Marcel Proust. Grasset, 1937; Fretet Dr. A. L'Aliénation poétique. Rimbaud — Mallarmé — Proust. J.-B.Janin, 1946.

(23) …притоны квартала Сен-Северен. — В центре Парижа, в V округе, недалеко от Сите. Мотив профанации звучит для Батая и в имени «Северин», напоминающем о садовском Доне Северино, который содержал развратный монастырь Сент-Мари-де-Буа, куда попадает Жюстина («Жюстина, или Несчастья добродетели»).

(24) «Обмирание». — Так переведено здесь французское и очень «батаевское» выражение «la petite mort», обозначающее оргазм.

(25) …традиции философского диалога! — Сцены разврата, перемежающиеся с философскими рассуждениями, напоминают о соотношении теории и практики в «Философии в будуаре» Д.-А.-Ф. де Сада.

(26) …ни на что не годный Дон-Жуан… — В «Невозможном» Батай акцентирует внимание на фигуре Командора-отца. См. также коммент. 18 к «Истории глаза» и коммент. 44 к «Небесной сини».

(27) …«милордом» и «кайманом». — «Милорд» — восходит к «мой Бог», «кайман» — наводит на аналогию с крокодиловыми слезами. «Кайман» созвучно слову kaïnam (caïnam), которое является греческой транскрипцией имени Каин.

(28) …к замку… — Путь Д. к запертой в замке Б. включает в себя мотивы из романа «Замок» Франца Кафки. «Подобно кафковскому замку, вершиной в конце концов оказывается недоступное», — писал Батай в своей книге «О Ницше». Постоянно одержимый тревогой, Д. во многом похож на кафкианского Землемера. В «Виновном» Батай пишет об этом персонаже: «Тревога — является истиной Кьеркегора, и особенно Землемера (Кафка)».

(29) Слишком велико горе мое! — отчетливая вариация на тему библейских жалоб Иова (16-я и 17-я книга).

(30) …игральной костью… — Ср. со знаменитым текстом С. Малларме «Бросок костей никогда не отменит случайность» (1897). Проблема случайности, шанса, удачи — одна из центральных для Батая, и связана она не только с его размышлениями над философией Ницше, но и во многом перекликается с тем рядом понятий и образов, которые разрабатывал и С. Малларме: пропасть, молчание, жертвоприношение, озарение, бесконечность, обман, ничто, головокружение, бесконечность, немота и др.

(31) …в мистическом замке… — Ср. это выражение с новозаветным понятием «духовного дома», которое было интерпретировано средневековым испанским мистиком Хуаном де ла Крус (1542–1591) как «внутренний замок» души и духа. Вместе с тем мотив «мистического замка» является здесь пародией на миф о Граале.

(32) Музей Гревен — музей восковых фигур, созданный в 1882 г. в Париже Альфредом Гревеном (1827–1892), карикатуристом и художником театра.

(33) …блуждая теперь по берегу озера! — Подобно Офелии из стихотворения Рембо, ибо, как и у Рембо, «На черной глади вод» (пер Б. Лившица).

(34) …словно птица на ветке. — Во всем этом абзаце отголоски притчи Ницше об акробате, танцующем на натянутой веревке, из «Так говорил Заратустра». Этот эпизод из Ницше особенно нравился Лауре.