Фальшивка - Кан Чжина
В ту ночь, когда они впервые протестировали купюры, Чагён сделала свою страницу закрытой, оставив доступ лишь подписчикам, включая Дохи и Хеми. Ей и самой пришлось на них подписаться. Но все не просто так: она постоянно чувствовала тревогу из-за этого нового знакомства. Несмотря на то что Хеми не знала об их фальшивках, Чагён все равно боялась, что все вскроется. Поэтому самым важным было по максимуму себя обезопасить.
Ей бы хотелось вообще оставить это дело, больше не подделывать деньги, но Дохи продолжала ее упрашивать.
— Просто успокойся уже, хватит с ней развлекаться, — предложила она после того, как Дохи очередной раз пожаловалась на настырность Хеми.
Сказав это, она тут же пожалела, что не сдержалась.
— Что-что? Посмотрите на нее. Ты думаешь, я с ней зависаю, потому что мне самой это нравится? Ну ты смешная, — ответила Дохи, явно удивившись подобному предложению. Чагён опять зацепилась за слова подруги о том, что она смешная. Сейчас это явно не было комплиментом, уж это она могла понять.
— Извинись, давай. Ты ранила меня до глубины души.
Обычно одноклассница не сильно придиралась к словам или упорствовала, но в таких ситуациях была совершенно серьезна. Если что-то показалось ей по-настоящему обидным, она не молчала, а обязательно требовала извинений. Тогда как Чагён не считала подобные слова какими-то особенными: это ведь не материальный или финансовый ущерб. Поэтому Дохи всегда удивляла ее в подобные моменты. Но сейчас на это не было времени, ведь на глазах подруги показались слезы. А значит, нужно было скорее попросить прощения, пока она не заплакала. Но в чем тут извиняться?
Чагён пыталась подобрать слова, но ее прервал звук открывшейся задней двери класса. Зашел недовольный старшеклассник и отругал их за безделье. Лицо Дохи сразу изменилось, и она поспешила принести извинения и последовать за ним. Чагён расправила складки юбки и села за стол. Прозрачная линейка красиво блестела, преломляя свет.
Она потратила миллион молниеносно, не прошло и месяца. Чем больше она тратила, тем больше желаний вдруг появлялось. Дохи продолжала пускать в ход подделки, используя для этого Хеми, а для себя Чагён меняла их сама. Однако на всякий случай она делала это только поздним вечером и только в круглосуточных или такси.
Поначалу она ужасно волновалась, казалось, что сердце выскочит из груди. Сомнения одолевали ее не раз, но в конце концов она пересилила себя. Достала из кармана фальшивые пятьдесят тысяч вон, отвлекая продавца разговором о погоде. Однако на душе все еще было как-то неспокойно. С того дня она больше не могла смотреть своей бабушке в глаза.
Она посмотрела в окно и заметила Дохи в одной из фестивальных палаток. Вокруг собралась целая толпа мальчишек, не сводящих с нее глаз. Да, она выделялась, даже если взглянуть издалека. Неожиданно Дохи вскинула руку и помахала, глядя прямо в окно. Она явно звала ее поскорее присоединиться, но Чагён и не думала сдвинуться с места.
3
Витрина была заполнена различными кистями «Барбара» по номерам. Чагён достала одну из самых маленьких — номер два. И за нее просили аж пять тысяч двести вон[11], настоящий грабеж. Но она даже не посмотрела в сторону своих обычных кистей, выбирая лишь «Барбару». Она подошла к кассе, крепко сжимая корзину с покупками. Дохи с прилипшей к ней Хеми, которая опять делала селфи, спросила, все ли она выбрала. Чагён лишь кивнула, а Хеми опять сделала фото магазина, на этот раз запечатлев и ее. На девушку тут же нахлынуло чувство тревоги.
— Не надо меня фотографировать.
— Ты о чем, я и не собиралась, — сказала Хеми, но тут же сделала еще несколько фото.
Чагён внимательно за ней проследила, чтобы в объектив не попал никто другой. А если она просто попросит ее удалить фотографии, будет ли это слишком грубо? Или, может, выхватить ее телефон и стереть их самой? Пока она пыталась понять, какой вариант лучше, Дохи удачно разрешила ее сомнения:
— Меня фотографируй, меня, — прогнусавила она.
— Да она совсем рехнулась. Что с ней?
Хеми приблизилась к Дохи, делая кадр за кадром, продолжая что-то бормотать — то посмотри в эту сторону, то покажи сердечко. А Дохи делала все, что та предлагала, явно улучшая настроение Хеми. Чагён вышла из магазина, напоследок окинув их взглядом.
Сделав несколько шагов и обернувшись, она увидела кассу за стеклом. За стойкой стоял хозяин художественной лавки, сканировавший штрих-коды. Дохи протянула Хеми пятьдесят тысяч вон, вышла из магазина и огляделась. Только теперь она заметила Чагён и, улыбаясь, побежала к ней.
— Она всегда такая странная? — спросила Чагён, стоило той к ней подбежать.
— Считай, что так мы платим ей за работу. Она ведь меняет для нас деньги, верно?
«Только ты ею пользуешься, я и сама спокойно обмениваю купюры, к тому же материалы я могла бы купить за настоящие деньги», — еле сдерживаясь, подумала Чагён. Она пошла дальше, заметно отдалившись от магазина. Дохи последовала за ней. Только отойдя на показавшееся ей безопасным расстояние, она снова обернулась и увидела, что Хеми рассчиталась и вышла на улицу.
— Так, значит, ты не знаешь, почему она всегда так себя ведет?
— Ну, можно предположить, что она в восторге от того, как быстро растет количество подписчиков. Или, может, есть и другие причины, мне, если честно, на нее плевать, — ответила Дохи, помахав Хеми.
Но вдруг из магазина выбежал хозяин:
— Эй, девушка. С этой купюрой что-то не так!
В этот момент в голове Чагён будто бы что-то щелкнуло. Только сейчас она вспомнила… И как они оказались в такой ситуации? У нее кончился лак, поэтому она так и не закончила голограмму, не добавив ту самую прерывистую линию. Ей нужно было купить лак номер восемьдесят девять — цвета серебристого шампанского. Она истратила около сорока флаконов разных цветов, чтобы подобрать тот, что подошел идеально. И раз он закончился, ей нужно было обязательно его приобрести. Или заранее предупредить Дохи, что купюры, оказавшиеся в сейфе, так и не были доделаны. Она тут же пожалела о том, что не