Василий Брусянин - Убитая чайка
Недели через две после похорон Наденьки случайно я раскрыл книгу одного толстого журнала и нашёл коротенькую записку.
«Имя Христа поругано, люди отрицали правду… Антихристианство ужасно, я не могу больше жить… Искание правды — абсурд, ужасная ошибка… Аня, прости меня»…
Долго почему-то я никому не мог решиться показать эту записку, но потом передал её Анне Николаевне. Она прочла и зарыдала. Гущин старался успокоить её, но голос его дрожал и обрывался.
Часа два спустя, я одиноко бродил по берегу в сумраке вечера и навстречу буйному ветру, дувшему с моря, кричал: «Надя!.. Надя!.. Надя!..»
Но горное эхо не повторяло дорогого имени, а сонное море молчало…
Над морем носились белые чайки, и в их печальном, душу надрывающем крике слышалось какое-то невыплаканное горе. Как будто они тосковали об утраченном, как будто они плакали.
Я вспоминал Наденьку, её строгий, красивый профиль, её тёмные, лучистые глаза и тихий, мелодичный голос. Часто и она говорила голосом, напоминавшем печальный крик чайки. Как будто и она тосковала о чём-то утраченном или не найденном и о чём-то молила нас всех… Но мы не разгадали её души, и она умерла…
А над морем всё ещё носились чайки. Как будто они тосковали о Наденьке, как будто они плакали по ней…
1916