Соболезнуем вашей утрате - Джесси Энн Фоули

— Флэнаган. — Опустив газету, мужчина пожал Ноку руку. — Что будешь?

Тот взглянул на меню позади головы учителя, с нарастающей паникой пытаясь найти хоть что-то знакомое. Американо, моккачино, капучино…

— Горячий шоколад! Вот что!

— Ты серьезно? На улице плюс тридцать!

— А, ну да… А вы что пьете?

— Кофе со льдом.

— Хм… Ну, тогда я буду горячий шоколад со льдом.

Мистер Хьюз замер в изумлении, уголки губ тронула усмешка.

— Странный ты, Флэнаган. Но мне это нравится. Один горячий шоколад со льдом, получите и распишитесь.

Забрав напитки, они выбрали столик у окна на улицу и сели. Мистер Хьюз бросил взгляд на часы.

— Подождем еще немного Эбби, прежде чем начать. На нее это не похоже — опаздывать.

— Не думаю, что она появится, — проговорил Нок, вставляя соломинку между быстро тающими кубиками льда.

— Нет? Почему?

— А она вам разве не сказала?

Мистер Хьюз скрестил руки, и на Нока уставились два ярко-зеленых попугая с его рукавов.

— Чего не сказала?!

— Что не поедет на региональный конкурс.

— Какого черта?! Почему?!

— Ну, у нее… кое-какие проблемы в жизни.

— Проблемы в жизни? — рассмеялся мистер Хьюз. — Что это значит? Вся жизнь — одна большая проблема!

— Да, согласен. — Нок потянул шоколад через соломинку.

— И что, ты не пытался ее переубедить?

— Пытался. Когда мы встретились в лаборатории, мы сильно поспорили из-за этого. В итоге она просто ушла.

— Ушла?! Почему ты ее не догнал?!

— Потому что она не хотела со мной разговаривать!

— Да, но ты не пробовал ей звонить? О, извини, я забыл, что вы сейчас по-другому общаетесь. Ты не пробовал ей писать?

— Пробовал. — Нок не поднимал взгляда от кружки.

— Ну и? Она ответила?

— Нет. Кстати, для протокола, я и звонил тоже. Четыре раза, если быть точным.

— И?

— Она не взяла трубку.

— А на голосовую почту не оставлял сообщений?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это для стариков!

Мистер Хьюз сорвал очки и сжал переносицу, потом водрузил их обратно. Просто чудо, что при таком обращении он за год не по двадцать пар менял.

— Хорошо. Ладно. Я подумаю, что можно сделать. Обсудим это позже. А сейчас давай взглянем, что у тебя есть.

Нок вытащил из рюкзака папку и подвинул через стол. Мистер Хьюз открыл на первой странице, еще несколько раз сорвал и вновь надел очки и начал просматривать всю кипу снимков подряд. Нок сидел напротив, тянул горячий шоколад со льдом и ждал. Учитель не торопясь изучал каждое фото, то откидываясь назад, то наклоняясь над ним, попеременно прищуриваясь, ухмыляясь и хмурясь. Потом даже залез в свою сумку через плечо и вытащил увеличительное стекло, чтобы разглядывать мелкие детали. Наконец, когда Нок уже высасывал со дна последние гранулы какао, мистер Хьюз закрыл папку и поднял глаза.

— Итак… — проговорил он, сдергивая очки жестом, в котором ощущалась окончательность.

— Итак… — повторил Нок.

— Любопытно знать, Флэнаган, что ты сам думаешь о своем портфолио?

Ох уж этот ненавистный учительский трюк — поменяться ролями, спрашивая, как бы ты оценил свою работу, если бы это зависело от тебя. Однако поскольку на деле ничего подобного, весь смысл в том, чтобы ты сам себя опустил, а им не пришлось даже утруждаться.

— Ну, э-э, в смысле, я не эксперт, конечно, так что даже не знаю… По-моему, некоторые вышли совсем неплохо.

— Неплохо, значит… — повторил мистер Хьюз, скептически потирая подбородок.

— По-моему, да.

— Что ж… Мне так не показалось.

— А, ну, само собой, — быстро проговорил Нок, пытаясь скрыть разочарование. — Понятно.

— По-моему, они замечательны.

— Что?! — Он оторвал взгляд от линолеума с повторяющимся узором и посмотрел учителю в глаза.

— Ты отлично умеешь подмечать детали и запечатлеть момент во всем его напряжении! Мастерски выбираешь композицию и освещение! А фактура снимка, его каркас! То, какими ты видишь этих людей! — Мистер Хьюз покачал головой, но не так, как это обычно делали учителя Нока. Не с разочарованием, а… почти с восхищением? — Герои фото ведь все твои близкие, верно?

— Да. Большей частью.

— Тебе как будто удалось почтить их всех. Показать обыкновенное выдающимся. Вот, например, это…

Мистер Хьюз пододвинул через стол фото матери Нока, на котором она сидела в кухне вечером, когда все тарелки наконец вымыты, а стойка протерта чистящим средством. Голова слегка наклонена, седые волосы собраны в небольшой пучок на затылке, цветные карандаши аккуратно разложены на столе, и рука заштриховывает рыбью чешую в раскраске, которую Нок купил в книжном магазине университетского кампуса.

— То есть, боже мой, кому еще удавалось так запечатлеть одиночество материнства?!

Одиночество материнства? О чем вообще речь?! Да мама не оставалась наедине с собой больше чем на десять минут добрых лет сорок, если не больше!.. Впрочем, спорить Нок не собирался. К тому же ему и самому фото нравилось, хоть он и не смог бы объяснить почему.

— А вот это? — Учитель постучал пальцем по уголку снимка, запечатлевшего Люка и родителей в начале той ужасной ссоры. — Здесь столько личных, интимных эмоций, что почти больно смотреть!

Перелистав еще раз остальные, мистер Хьюз закрыл папку.

— У тебя ведь большая семья, так?

— Я младший из восьми детей.

— Привык больше слушать, чем говорить?

Нок улыбнулся.

— Я давно понял, что если даже раскрою рот, никто не обратит внимания.

— Что ж, именно эта привычка молчать, наблюдать, слушать и научила тебя видеть как настоящий художник. Другим я пытаюсь привить такое годами.

Учитель подтолкнул папку обратно.

— Я хочу, чтобы ты продолжал, Нок. Даже после регионального конкурса. Это пригодится тебе на следующий год, для углубленного курса по искусству.

— Углубленного?

— Да, Нок. Знаешь, есть такая штука, как колледж. И в качестве специализации можно выбрать искусство.

«Джеймс Флэнаган — студент университета. Джеймс Флэнаган — бакалавр искусств»! Ноку пришлось прикусить щеку, чтобы остановить расползавшуюся по лицу глупую улыбку.

— Только не слишком-то почивай на лаврах, — погрозил пальцем мистер Хьюз. — У тебя есть еще одна важная задача.

— Правда?

— Именно. Убеди Эбби изменить свое решение.

Нок возвращался со встречи с мистером Хьюзом, держа портфолио под мышкой и уткнувшись в телефон — составлял сообщение за сообщением для Абрихей, но ни одно так и не отослал. Слова Ноку никогда особо не давались — отчасти поэтому он полюбил фотографировать. Иногда ему казалось, что удалось придумать что-то стоящее, из-за чего она может передумать, однако стоило перечитать, и он все стирал. Погруженный в свое занятие,