Я уничтожу K-pop - Дохэ Ли

Вспомнились слова Эко. Я подняла голову и неосознанно посмотрела на пустую парту в первом ряду.

Ко Мёнгён вообще перестала появляться в школе. Некоторые, включая ту девчонку с химической завивкой, отворачивались, когда встречались со мной взглядами. Имя Мёнгён мелькало в соцсетях и анонимных форумах: ходили слухи, что она бросит учебу. Трусливые одноклассники сваливали на нее всю вину, и никто ни разу не возразил. Не такого мщения я желала.

В класс вошел классный руководитель – мне показалось, что его волосы в последнее время еще больше поредели. Он стукнул линейкой по столу, хотя тише в классе уже не могло стать. Он также был рабом рутины.

– Сегодня последний день экзаменов. Несмотря на волнение, прошу вас выложиться по полной. И еще…

Он потирал уставшие глаза и тихо добавил, глядя на пустое место у левого окна:

– Есть тут кто-то, кто все еще общается с Ян Чихён? Если нет, то, конечно, ничего не поделаешь, но… Если все-таки кто-то из вас с ней хоть иногда списывается, то зайдите после экзамена ко мне в учительскую…

Не могло быть, чтобы в этом классе кто-то поддерживал связь с Ян Чихён. Не найдется здесь таких смельчаков. В классе, где никто не решился даже извиниться передо мной, кто первым осмелится выйти с ней на связь?

Я?

В этот миг я вспомнила выражение лица Кило с прошлой встречи: плотно стиснутые губы, из последних сил удерживающие поток ругани, дрожащие от слез глаза. Сейчас я и сама чуть не струсила.

Я рефлекторно подняла руку:

– Я свяжусь с Ян Чихён.

Мне нужен был повод с ней встретиться. Класс опять замер в гробовой тишине. Учитель лишь смущенно откашлялся.

– Ладно. После экзамена жду тебя в учительской.

– Хорошо.

Я не могла ждать до субботы.

Классный руководитель протянул мне коричневый конверт с распечатками и брошюрами альтернативных школ. Он также вручил мне адрес Ян Чихён, добавив, что все отправленные им по этому адресу письма были возвращены обратно.

– Если встретишься с ней, то передай это.

Произнеся это, он окинул меня взглядом. Раньше его не интересовало, как выглядят мои волосы, но теперь, превратившись почти что в живой труп, он пожинал последствия своего равнодушия, отдавая чудовищные проценты. В учительской все косились на меня, совсем как в тот день, когда я поссорилась с преподавателем из-за экзаменационного вопроса. Перед тем как я вышла, классный руководитель пробормотал:

– Это… Может… Ты и своей маме пере…

– Нет, только для Ян Чихён передам этот конверт.

Я резко оборвала его. Он кивнул так, словно чего-то стыдился. Выходя, я едва сдерживала презрение к жалким взрослым, которых знала. Так продолжалось, пока вдали не показалась вывеска книжной лавки «Мими» с буквами, набранными полужирным шрифтом, – полное воплощение безразличия.

Эко, Куки, Молот, Плуто, Мими. Я вспомнила лица участников.

Они не были жалкими.

Я снова отправила сообщение Ян Чихён:

Сердце бешено колотилось. Вновь всплыл образ Кило с того дня. Они же родственные души. Хотя нет, мне лишь могло показаться, что они являются родственными душами. Возможно, Кило просто одержим Бродягой… Ломая голову над этим, я села в такси.

На бумаге, полученной от учителя, было написано название незнакомого мне района. Такси нырнуло в лабиринт переулков и высадило меня у ряда старых домов. Неподалеку стоял ветхий табачный магазин с ржавыми раздвижными дверьми – даже не верилось, что такие магазины еще оставались в Сеуле в XXI веке. Справа находился небольшой ресторанчик, где подавали суп из морепродуктов, а слева – аптека, торгующая традиционными лекарствами.

На небе ярко светило солнце, но оно совсем не согревало: было все так же холодно. Я зашла в табачный магазин, чтобы убить время, и притворилась покупателем, выбирающим товар. Дверь со скрипом отворилась, и я увидела за прилавком бабушку, слушающую радио по телефону. Неловко побродив по крошечному закутку, я взяла пыльную упаковку витаминного желе.

На прилавке лежала записка, нацарапанная маркером: «Принимаем только наличные». В поисках кошелька я стала рыться в сумке.

– Ученица?

– Да.

– Не знаешь Ян Чихён?

Рука в сумке застыла. Только сейчас я разглядела хозяйку: седые жидкие волосы едва держались на голове, а глубокие, как корни деревьев, морщины проступали у рта каждый раз, когда она улыбалась.

– Не знаешь ее?

– А?

– Прости. Просто сюда редко заходят ученики. Я подумала, что ты подруга моей внучки.

Бабушка сорвала черный пакет с пластикового крючка и положила в него желе.

Она, примерно одного возраста с бабушкой Мими, неожиданно вызвала во мне теплые чувства.

– Вообще-то, я и правда ее подруга.

Мои слова заставили ее пристально посмотреть на меня. Улыбка мгновенно исчезла, а в ее прищуренных, точь-в-точь как у Чихён, глазах читалось раздражение.

– Подруга?

– Мы договорились встретиться здесь сегодня. Мне надо ей кое-что передать.

– Вот паршивка! У моей Чихён нет друзей!

Такие знакомые слова. Бабушка вскрикнула, встав с места и выпрямив спину. Какое-то время в магазине звучали только новости по радио. Она посмотрела на меня в упор.

– Моя Чихён, этот ангел, страдала из-за тебя, а ты еще смеешь сюда заявляться? Вот же паршивка! Ты же та девчонка из новостей?

Я снова окаменела от удивления. Бабушка, с таким же глазами, как у Чихён, швырнула в меня черный пакет. Не успела я оправдаться, как открылась входная раздвижная дверь, не издав ни звука.

– Бабушка!

– Чихён!

– Внучка!

Мы с бабушкой одновременно повернулись к Чихён с отчаянием в глазах.

– Чихён, эта школьница говорит, что она твоя подруга!

– Чихён, подтверди, я же и правда твоя подруга? Скорее объясни все бабушке.

Чихён окинула нас обеих усталым взглядом.

Пока Ян Чихён кипятила воду, чтобы приготовить рамен, мы с бабушкой сидели в комнате на теплом полу и болтали, тут же забыв о произошедшей недавно размолвке. Это была довольно старая комната, заставленная коробками из-под мандаринов и печенья, с желтым линолеумом на полу. Единственное яркое пятно – стена, сплошь увешанная грамотами Чихён.

– Если бы не та девчонка, Чихён могла бы уже в университете учиться!

– Но… ей же всего семнадцать еще?

– Ах, ты бы знала, какая она умная! Один-два класса с легкостью смогла бы перескочить! Если бы не та девица…

Звон посуды на кухне стал громче. Мы продолжили говорить, словно негласно договорились игнорировать сигналы Чихён.

– Бабушка, а правда, что она участвовала в шоу «Юные гении»?

– Ты что, не знала? Вы