Системные требования, или Песня невинности, она же – опыта - Катерина Гашева

Мы бродили по пустым улицам, смотрели фильмы с дисков, которыми снабдил меня дядя, бросали в море камешки. Яша говорил. В основном как учится заочно на информатике. Я тоже говорила. Но что? Вообще не помню. Из окна вид на улицу Воронина. Прямо на проезжей части в солнечном пятне греются собаки, вывалив розовые языки.

Я перебирала в памяти свои письма к нему. Я отправляла их с почты каждый день, сразу после занятий. В письме я выделяла цветным маркером буквы, и получалась дополнительная фраза. «Я люблю тебя», «Ты по мне скучаешь?», «Грустно без тебя». Маркеры были разные, и все письмо горело, как новогодняя елка. Яша, конечно, писал меньше.

А пока вокруг было странное лето. Лето, когда солнце круглые сутки висит на небе. Когда море пьянит просто потому, что оно хоть и холодное, а море.

– Ты прочитал «Солярис»? – спрашиваю, глядя, как на берег набегают мелкие прозрачные волны.

– Нет, не успел. Отдать тебе?

– Подожду. Привезешь, или сама еще приеду.

– Знаешь, – он внезапно меняет тему, – я как-то подвозил… знакомую, в школе вместе учились. Она жаловалась, что машина есть, а водить совсем не получается. Я теперь ее учу. – Яша сбился. – Дура она, но…

– Давно учишь?

– Где-то месяц. Она мне не нравится, не думай. Я тебя люблю.

С моря потянуло ветром. Полы куртки захлопали крыльями. Я вспомнила: около месяца назад – я тогда готовилась к экзамену по общей психологии – вдруг почувствовала, что рядом с ним есть женщина. Я набрала эсэмэску. Яша взвился: «Как ты могла… я же ни на кого…»

– Ладно, Яша. Пойдем. Холодно.

И только в аэропорту, когда обнимались у трапа, я сказала:

– Давай расстанемся.

Он застыл. А потом растерянно:

– Мы же ничего не решили?

И эти лилии…

* * *

– Воронова кончилась. Эй! Ты меня сейчас слышишь?

Я открыла глаза. Оказывается, надо мной стояла Лариса и накручивала на палец какой-то бумажный серпантин.

– Спишь, что ли? Хочешь кофе?

– Привет. Ты когда пришла?

– После перерыва. Воронова только бредить начала.

– Да? А я как-то не вслушивалась, – призналась я.

Мы спустились на первый этаж, купили в автомате моккачино со сливками. Лариса зевнула и потерла глаза. Похоже, ночью она тоже не выспалась.

– Ты идешь к Денису после пар? Веревочный курс надо готовить. Первокурсники – идиоты.

– Если не усну. – Я пожала плечами.

– А не надо приходить так рано! – Лариса растянула губы в улыбке.

Я вздохнула. Спорить было бессмысленно. Как и напоминать, что Воронова всех заставляет писать рефераты за пропущенные лекции.

Оставшиеся две пары прошли скучно. За окном моросило. Телефон не подавал признаков жизни. Лариса то появлялась, то снова пропадала. У нее всегда была масса дел.

Капли по стеклу аудитории текли, как слезы. Фу, какая романтичная пошлятина лезет в голову от недосыпа и осени!

– Может, без меня? – попыталась отмазаться я, когда Лариса требовательно потянула меня в сторону восемнадцатой. – Очень голова болит.

– Съешь таблетку. А еще лучше – пойдем пообедаем в кулинарию, и все само пройдет.

В том, что все само пройдет, я сильно сомневалась: никогда само не проходило, так с чего вдруг сегодня? Но спорить с Ларисой – не лучший способ профилактики мигрени.

В кулинарии было сумрачно и пусто. Продавщица смотрела за прилавком «настоящий мистический». На наше появление она отреагировала неожиданно искренней улыбкой:

– Здравствуй, Ларочка! Давно не забегала. Как у тебя что?

– Да как-то так… Учимся. Вот Катя точно учится. А мне пирожок с луком и сок с яблоком. На пироженку, увы, буду только облизываться. Денюжек мало.

У меня деньги были, так что я взяла пиццу, сок и по пирожному себе и Ларисе.

Лариса следила за мной, приподняв бровь.

– Что? – не выдержала я. – Могу я побаловать подружку?

– Не используй это слово, бесит! – огрызнулась Лариса.

– Извини.

По ТВ-3 крались по зарослям напуганные герои. Продавщица смотрела в экран и грызла зубочистку. По виадуку – ту-тук, ту-тук – шел бесконечный товарняк.

Когда мы добрались до восемнадцатой, там уже окопалось человек двадцать народу. С кем-то я знакома, кого-то видела в первый раз. Денис был весел, обнимался со всеми подряд. Я от объятий уклонилась, только кивнула.

Народ обсуждал место, где мы станем тиранить первокурсников. Лариса предложила некие «пески» и рассказала, как туда попасть.

Денис задумался.

– Там можно жечь костры?

– Можно. Только дрова придется нести с собой. Там нет.

– Ладно, подумаем. – Денис похлопал в ладоши. – А сегодня нам надо расписать, кто кем будет. Но сначала познакомимся. Я – Денис. У меня есть предложение…

Дальше понеслось: «Я – Алена (Оля, Вова, Стас…), я хочу…»

Скоро очередь дойдет и до нас с Ларисой. А мне и сказать нечего. Мигрень. Виски сводит тупой обессиливающей болью. За спиной жужжит кондиционер, и от этого звука становится еще хуже. Я вспомнила, что в «Солярисе» Тарковского, который я так и не показала Яше, на вентиляцию крепили бумажные ленты, чтобы их шелест напоминал о листве на ветру, о доме, о Земле. Мне не хотелось тренинг, я вообще за индивидуалку, но кто ж меня спрашивает. Рядом со мной поднялась со стула Лариса.

– Я – Лариса, – сказала она. – Кто знает – хорошо, а кто только что узнал, запомните. Я – хиппи. Я думаю, что это не просто слово, не просто игра. Это мой новый мир.

Денис улыбнулся одними губами:

– Хорошо. Хиппи мы еще обсудим. Катя?

Я вздохнула:

– Я – Катя. Я пришла сюда с головной болью и чувством долга. Я знаю, что будет дальше, и смиренно принимаю эту хрень.

Дальше было упражнение «джефа». Ведущий, в смысле любой из участников, берет мячик и задает вопрос с вариантами ответа «да – нет – не знаю». Остальные выбирают свою позицию, голосуют ногами. Да – направо, нет – налево. Не хочешь голосовать – болтайся посередине.

Лариса «джефу» любит. То есть не саму «джефу», а возможность подоминировать. Вот и сейчас она завладела мячиком – и с места в карьер:

– Ну, мальчики и девочки, кто тут у нас еще девственник?

Народ захихикал. На факультете вообще принято проверять всех и каждого на слабó. Лариса улыбнулась с превосходством и решительно шагнула налево: «нет», мол. Мячик она походя сунула Вове, замерла на секунду, схватила его за руку и демонстративно потащила за собой. Следом добровольно шагнули Денис, Стас, Оля, некоторые девочки. Двое, нет, вот уже четверо шагнули направо. Интересно, что