Лимонный хлеб с маком - Кристина Кампос

Они уселись перекусить, а в это время Анна осматривала гостевую комнату, отведенную для Марины. Она провела ладонью по белому одеялу из кашемира и хлопка, хотя на нем не было ни единой морщинки. Поправила простыни и взбила подушки, чтобы лучше виднелись инициалы N & A. Улыбнулась, вспомнив: под этой кроватью прятались они с Мариной, чтобы избежать прививки от оспы. Взяла букет сушеной лаванды, купленный утром, и бережно положила на старинный морской сундук.

Наручные часы показывали семь пятьдесят пять. Марина вот-вот должна была сойти на причал.

Анна достала мобильник из заднего кармана джинсов и удостоверилась, что он работает нормально. Никаких проблем с ним не было в течение четырех лет…

Напоследок еще раз оглядела комнату, закрыла дверь и прошла по коридору в свою спальню, затем в ванную. Взглянула в зеркало – не подействовал ли ботокс. Ничуть. «Через три дня», – пообещала ей Кука. Пока нельзя было краситься, но ведь можно подвести глаза. Достала из косметички тушь для ресниц, встряхнула – она была на последнем издыхании, к тому же почти ничего не осталось. Анна обмакнула щеточку и круговыми движениями извлекла содержимое. Осторожно провела щеточкой по ресницам, подумав: первое, что она сделает, когда получит деньги за наследство, – купит тушь для ресниц Yves Saint Laurent. Ту самую, какую коррумпированная политическая деятельница одолжила ей в дамской комнате Королевского морского клуба Пальмы. Она нанесла на губы бальзам цвета какао и с глянцевым финишем. Достала и надела пару классических круглых жемчужных серег из маленькой коробочки. Провела щеткой по волосам и осмотрела себя в зеркале: вполне готова. Анна была счастлива повидаться с сестрой. Да, действительно счастлива. Но ее тревожила первая встреча Армандо с Мариной. Муж Анны был разговорчивым и соблазнительным за стенами домашнего очага, однако, как только переступал порог дома, беззастенчиво демонстрировал свой властный и пафосный характер. Марина прекрасно это знала. Анна не смогла бы снова выдержать повторение того ужасного спора, который вспыхнул между ее мужем и сестрой. Хотя, слава богу, время лечит все. Единственное, чего она хотела, – чтобы они сохраняли спокойствие в течение нескольких дней, которые Марина собиралась провести с ними.

Она снова достала из джинсов мобильный телефон. Восемь минут одиннадцатого. Рейсы компании «Трасмедитерранеа» и раньше не отличалась пунктуальностью. А что случилось с Армандо, он-то где пропадает?

Ведь Анна однозначно попросила мужа явиться домой ровно в восемь. Она засунула телефон обратно в карман и покинула ванную. Открыла шкаф и сняла элегантное кожаное пальто верблюжьего цвета, зная, что оно ей очень идет. Вышла из спальни, спустилась по лестнице в гостиную. Взяла трубку стационарного телефона и набрала номер офиса мужа. Подумала, что секретарша уже ушла, – никто не ответил. Армандо не любил, когда ему звонили на мобильный. А она уже набирала его в тот день и не услышала ответа. Но снова позвонила.

Сработал автоответчик, и Анна прервала связь.

Она отправилась на кухню. Имельда и Анита уплетали зельц.

– Имельда, а рыба готова?

– Да, сеньора, она на подносе в холодильнике.

Анна открыла дверцу холодильника и проверила, нарезан ли картофель тонкими ломтиками, а лук – соломкой, очищены ли зубчики чеснока и уложена ли сверху рыба. Все было в норме.

– Как только сестра позвонит, немедленно разогрейте духовку. Плесните на рыбу немного белого вина. И через двадцать минут поставьте ее тушить.

Имельда кивнула. Анита вытерла руки тряпкой и вышла из кухни.

– Ты поужинаешь с нами, дочь моя? – спросила Анна, наблюдая, как она поднимается по лестнице, перешагивая через ступеньки.

– Да, – бросила Анита в ответ.

Сколь бы зыбкими ни были ее отношения с матерью, она понимала, как важен визит Марины. К тому же ей было весьма любопытно побольше узнать о таинственной тетушке, которая путешествовала по всему миру. Мать показывала Аните их детские фотографии, и ее поразило, насколько сестры были разными. Ее мать такая блондинистая, а тетя – жгучая брюнетка; мать с угловатым и томным лицом, а Марина круглолицая, с пухлыми щечками и милыми ямочками на них. Она знала, что тетя Марина сопровождала сестру при родах, но никогда не задавалась вопросом, почему ее тетя после присутствия в такой важный момент в жизни матери и своей собственной никогда больше не звонила и не навещала их. Попросту исчезла.

Напомнил о себе мобильник. Анна вытащила его из заднего кармана джинсов. На экране надпись: Армандо. Она мгновенно ответила. А он: на остров прибыли некие панамские партнеры и пригласили его на ужин. Отказаться невозможно. Такие ужины – часть его работы, и важно, чтобы он присутствовал. Армандо извинился и быстро попрощался, но прежде напомнил ей, что продажа мукомольной фабрики в Вальдемосе состоится в понедельник, ровно в пять часов пополудни, и что она должна напомнить об этом своей сестре. Затем повесил трубку.

Отказ мужа не вызвал эмоций у Анны. На самом деле даже лучше, если его не будет на первом воссоединении сестер. Однако именно он настоял на ужине. Что ж, немало лет прошло с той поры, как Анна преодолела чувство разочарования в нем, этот этап уже позади. Он так много раз подводил ее за двадцать пять лет супружества, что нынешний ужин стал очередным проходным событием в ее жизни, обычным в череде текущих дней. Иногда она обращала взор в прошлое и спрашивала себя, когда же они с Армандо перестали быть счастливыми. «А по любви ли я вышла замуж?» – задала она себе вопрос в десятую годовщину свадьбы после очередного демарша мужа. Теперь она взглянула на фотографию на мраморной полке камина в гостиной, сделанную почти двадцать пять лет назад. И не узнала на ней себя, увидев хрупкую блондинку с милыми глазами, которая застенчиво улыбалась в объектив, облаченная в длинную белую фату и роскошное свадебное платье, вдохновленное белым атласным нарядом с большими оборками и рукавами-фонариками, в котором Леди Ди блистала на своей свадьбе. Симпатичная молодая девушка показалась Анне совсем другой женщиной, а не собой. Армандо запечатлен на фото в черном костюме, целующим ее в щеку. Он в ее глазах тоже стал другим. Этот снимок подтвердил, что давным-давно она все-таки была счастлива. И даже не сомневалась в этом.

Вероятно, именно ее тяжелый поход в материнство вынудил их начать взаимное отчуждение. Желания Анны были такими же, как и у ее подруг в яхт-клубе Пальмы, но Армандо не смог этого понять. Возможно, те сто двадцать месяцев легли тяжелым бременем, три тысячи