Фотоателье господина Хирасаки - Санака Хиираги

Описанные в книге события являются художественным вымыслом.

Все совпадения имен и фамилий случайны и не имеют ничего общего с какими-либо реальными людьми или организациями.

Стрелки и маятник старых настенных часов застыли неподвижно. Хирасака весь обратился в слух. В здании фотоателье стояла оглушительная тишина – та самая, от которой звенит в ушах. Кожаные туфли мягко пружинили по видавшему виды красному ковру.

Хирасака легонько коснулся пальцами лепестков горечавки, стоявшей в маленькой вазочке на приемной стойке. Немного поправил угол наклона стебля.

Двустворчатая дверь, которая вела во внутреннее помещение, была распахнута, так что ателье просматривалось сразу с порога. В рассеянном свете белел бумажный задник, на фоне которого стояло роскошное кресло с одним подлокотником. На специальной подставке была установлена большая фотокамера с фокусировочным мехом. И подставка, и сама камера были деревянными, массивными – такую конструкцию и двумя руками не обхватишь. Посетители, бывало, удивлялись: «Ничего себе фотоаппарат! Целый ящик». А те, кто разбирался в фотографии, восхищенно говорили: «О, пластиночная камера Ланкастера! Винтажная!» – и после этого обычно приходилось выслушивать экскурс в историю фотосъемки.

Снаружи по оконному стеклу пробежала тень. Послышался голос:

– Доставка! Доставка, Хирасака-сан.

Тук-тук, тук-тук-тук. В дверь весело забарабанили. «Каждый раз он проделывает одно и то же, и каждый раз – такая искренняя радость… удивительный человек», – подумал Хирасака, открывая дверь.

За дверью стоял молодой парень в форме курьера. Кепка его была повернута козырьком назад, тележку с гигантской коробкой он подогнал к самой двери. Оценив размер посылки, Хирасака мысленно присвистнул: «Ничего себе» и печально улыбнулся.

На груди форменной курьерской куртки была вышита эмблема – белая кошка. На именном бейджике значилась фамилия – Яма. Стрижка под ноль, как у буддийского монаха, отлично гармонировала с загорелой кожей шеи и лица.

– Наша сегодняшняя клиентка – молодая женщина в самом расцвете сил, – сказал парень, помахивая папкой.

– Врать нехорошо, – все с той же печальной улыбкой сказал Хирасака и расписался в квитанции о доставке.

– Хирасака-сан, вы один эту коробку даже с места не сдвинете. Давайте я помогу. Давненько я таких огромных посылок не видел. Тут фотографии за последние лет сто, не иначе.

Они вдвоем, кряхтя и пыхтя, затащили коробку в фотоателье и водрузили на стойку администратора. Когда с этим было покончено, Хирасака непроизвольно вздохнул.

– Хирасака-сан, – ухмыльнулся Яма, – вы не передумали еще? Не пора ли вам с этой работы уходить?

– Да, наверное, пора уже, но я все-таки еще немного поработаю.

– За это мы вас и любим, Хирасака-сан, – сказал Яма и перевернул свою кепку козырьком вперед. – Ладно. У меня следующий заказ на очереди. Каждый день завал на работе, ужас какой-то. Да и у вас тоже. Главное, до смерти не заработаться.

– До смерти? Думаю, насчет этого можно не беспокоиться.

Яма махнул на прощание рукой, сунул файловую папку под мышку и отправился дальше, толкая перед собой тележку.

Хирасака начал наводить порядок перед приходом следующей посетительницы по имени Яги Хацуэ.

«Пожалуйста, пусть проводы будут хорошими, пусть фотография выйдет удачной и понравится клиентке.

А еще…

Пусть поскорее наступит день, когда я встречу того, кого ищу», – помолился про себя Хирасака.

* * *

– Хацуэ-сан, Хацуэ-сан, – донесся до нее мужской голос.

Кто-то тихо звал ее по имени. Хацуэ проснулась и открыла глаза.

Где это она, интересно?

Вроде лежит на диване. Потолок над головой незнакомый. В лицо участливо заглядывает какой-то мужчина.

В последние дни резко потеплело, может, она перегрелась и упала в обморок? Хацуэ рылась в памяти, пытаясь восстановить события последних часов. Но в голове был туман, ничего конкретного не вспоминалось.

«Так. Меня зовут Хацуэ. Мне девяносто два года. Родилась в Токио, район Тосима-ку… Ладно! Пока еще не Альцгеймер, кажется…» Она с беспокойством посмотрела на незнакомца. Он назвал ее по имени, получается, они знакомы? Ну или по крайней мере он с ней знаком, но она-то его не знает… Хотя, если она упала в обморок, он мог просто увидеть имя в ее вещах. Пытаясь вспомнить, что же произошло, она приподнялась на локте, медленно распрямила спину, спустила ноги на пол и села, положив руки на колени. Если предположить, что она упала, то все не так плохо. Руки-ноги двигаются, самочувствие нормальное.

Но кто же этот мужчина? До сих пор, когда кто-нибудь неожиданно окликал ее на улице, она довольно быстро вспоминала, кто это и откуда она его знает. «А, так это вы, уважаемый Такой-то?» – на всякий случай спрашивала она и видела, что человеку приятно, что она его помнит. Но с возрастом голова становится дырявой, ужас как не хочется, чтобы это с ней произошло.

– Добро пожаловать. Я вас ждал, – сказал мужчина.

Она сделала характерный жест, коснувшись пальцем кончика собственного носа, как бы говоря: «Меня?»

Он кивнул.

– Хацуэ-сан – это ведь вы.

– Ну я, но… – Она вопросительно посмотрела на него снизу вверх.

На нем была серого цвета рубашка со стоячим воротничком. Волосы тщательно причесаны. Такой тихий, серьезный – может быть, пастор или другой священник? Загадочно. По крайней мере, он производил приятное впечатление. Лицо – не то чтобы красивое, но и некрасивым не назовешь. Вроде напоминает кого-то, а вроде и нет. Неуловимая какая-то внешность.

– Я бессменно работаю в этом фотоателье уже много лет. Моя фамилия Хирасака, – представился мужчина.

Так, а где ее любимая палочка? Наверное, осталась там, где она потеряла сознание. Мужчина увидел, что Хацуэ озирается по сторонам, и решил объяснить ей подробнее, что это за место:

– Чуть дальше по левую руку – фотостудия. Но при желании фотосессию можно провести и во внутреннем саду. Справа – приемная администратора, а за ней комната для проявки и печати фотографий. Я вам сейчас все покажу.

У Хацуэ,