Французская эмиграция и Россия в царствование Екатерины II - Карл Карлович Миллер
«Все они были очень утомлены. У Бодреля даже была лихорадка, – пишет Эстерхази, – я был уверен в своем гарнизоне, народ был спокоен; я предложил принцу провести день у меня, он согласился…» К утру благополучно прибыли и его сыновья. «Я их уложил спать в своей комнате; они не отдыхали с самого выезда из Версаля. Граф д'Артуа не знал даже, какой путь избрал их гувернер. После пробуждения принца я сообщил ему об их прибытии».
Граф д'Артуа не был, впрочем, особенно удручен событиями, побудившими его бежать из отечества. Он был уверен, что это лишь временная вспышка, которая быстро потухнет, и тогда скоро все восстановится. «Мы вернемся через три месяца», – таково было его заключение. Он вернулся через двадцать пять лет.
В Версале тем временем пришли к заключению, что и некоторым другим лицам, особенно возбудившим против себя общественное мнение, – некоторым придворным, некоторым министрам, – следует немедленно выехать за границу, тем более что их дальнейшее присутствие при дворе могло стать даже опасным для королевской семьи.
Пока в Версале совещаются о том, что же дальше предпринять, туда прибывает старый герцог Конде со своим сыном и внуком.
В своем замке Шантильи, где он жил до сих пор, окруженный почти королевским почетом, он более не чувствует себя в безопасности. Возмущенный слабостью и уступчивостью короля, он умоляет его согласиться на более решительные действия. Он предлагает ему встать во главе войск, повести их на Париж, усмирить мятеж и восстановить там порядок. Он уверен, что войска его помнят и знают и что ему удастся на них повлиять. Король между тем, по его плану, должен был бы удалиться в Мец под охрану полков, оставшихся верными долгу, и оттуда обратиться с воззванием к народу, объявляя, что он сам проведет те реформы, которые сочтет необходимыми.
Яркая фигура этот Конде! «Первый дворянин королевства», глава младшей линии Бурбонов, Луи-Жорж де Бурбон, герцог Конде, прямой потомок «великого Конде», перед памятью которого он благоговеет и которому – не всегда удачно – старается подражать; как полководец он, конечно, не может с ним сравниваться, но сам он уверен, что унаследовал военные таланты своего предка. Он единственный военный в королевской семье, и это придает ему особый престиж; ветеран Восьмилетней войны, участник многих сражений, он особенно прославился своей победой над Фердинандом Брауншвейгским, будущим главнокомандующим в войне первой коалиции против революционной Франции. Как генерал-губернатор Бургундии, он показал себя справедливым и заботливым администратором. «Все солдаты любят и уважают герцога, – пишет про него Мирабо, человек совершенно другого лагеря, – но он далеко не только военный, – я поражен ясностью его доводов, меткостью его выражений, логическим ходом его рассуждений». Смелый, вспыльчивый, честолюбивый и обладающий непомерным самомнением, Конде никогда не забывает о своем королевском происхождении и о своих правах на престол в случае прекращения других линий Бурбонской династии. Он любит подчеркивать свою независимость по отношению к королю и в королеве, не стесняясь высказывать свои взгляды и нередко становясь в резкое противоречие к правительству и королевской власти. По своему положению он является как бы главой оппозиции, но оппозиции справа, оппозиции феодальной, враждебной всем нововведениям и отстаивающей привилегии принцев, сословные права дворянства и все исторически сложившиеся особенности старого строя. По своему мировоззрению это рыцарь прежних времен, равно отрицательно относящийся и к новым философским учениям и к изнеженным и легкомысленным нравам версальского двора. В своем Шантийи, окруженный собранными его предками художественными сокровищами, он создал свой собственный двор, где его посещали все приезжавшие во Францию коронованные особы; там у него гостил и император Иосиф II, и цесаревич Павел Петрович, и герцог Брауншвейгский, его бывший противник на поле брани. Во время пресловутого дела об ожерелье королевы Конде, женатый на герцогине Роган-Субиз, решительно встал на сторону кардинала де Вогана и этим раз и навсегда навлек на себя вражду Марии-Антуанетты.
Теперь, когда он явился со своим планом спасения королевства, к нему отнеслись с недоверием. Король и в особенности королева не решились принять его услуг, опасаясь с его стороны каких-либо честолюбивых или даже, быть может, преступных замыслов. Граф Прованский также высказался против отъезда короля и против применения насильственных мер. Увидев, что его предложение отвергается, Конде решил, что ему во Франции больше делать нечего. Если король идет на уступки Национальному собранию, если он предпочитает отдаться в руки врагов монархии, отвергая услуги принцев королевской крови, то «честь повелевает им все покинуть». «Мы не можем более служить делу монархии, оставаясь в стране, – говорит он королю в последнем разговоре, – мы постараемся действовать более плодотворно извне». Склоняясь на его доводы, Людовик XVI, подавленный событиями, дает и ему приказание выехать из пределов Франции. Герцог Конде с семейством и небольшой свитой также направляется в Валансьен, куда он прибывает на несколько часов позже графа д'Артуа; не останавливаясь, он едет дальше в Бельгию.
Так началась французская эмиграция, начался великий исход, которому суждено было принять столь широкие размеры, затянуться на долгие годы и оказать роковое влияние на весь дальнейший ход событий. Начало эмиграции было положено, таким образом, первыми принцами крови, ближайшими родственниками короля, которые к тому же удалялись из Франции по непосредственному приказанию монарха. Только старший из двух братьев короля, граф Прованский, рассчитывая на свою популярность среди парижан, предпочел пока остаться во Франции. Он эмигрировал значительно позже, в июне 1791 года, одновременно со злополучным бегством королевской семьи в Варенн.
В Валансьене графу д'Артуа нужно было окончательно решить, куда же двинуться дальше. После некоторых колебаний выбор принца остановился на Брюсселе. Там его, однако, ожидало первое разочарование. Австрийскими Нидерландами, столицей которых был Брюссель, управляла в то время сестра императора Иосифа II[7], эрцгерцогиня Мария-Христина. Первоначально она встретила графа д'Артуа с обычными почестями; однако император, получив ее донесение о прибытии принца, поручил ей, в предупреждение возможных осложнений с французским правительством, предложить графу д'Артуа и всей его свите немедленно покинуть Бельгию.
Получив это известие, граф д'Артуа решил прибегнуть к гостеприимству своего тестя – Виктора-Амедея III, короля Пьемонта и Сардинии[8], и в ожидании его ответа небольшими этапами через Германию направился в Швейцарию.
Ответа пришлось ждать довольно долго. В
Ознакомительная версия. Доступно 25 из 126 стр.