Мастер - Лора Котовская

— Ты настроен оптимистично, — слегка улыбнулась Карина.

Мне всегда нравилось, когда она так улыбалась. В этой улыбке было что-то, что заставляло меня на мгновение забыть о всех тревогах, о предстоящем походе, о том, сколько всего может пойти не так.

— Ты очень красивая.

— Спасибо… — она слегка покраснела и тут же опустила взгляд на бумаги, будто они внезапно стали самым важным предметом в мире.

В коридоре послышался шум шагов. Зашла секретарь и отдала Карине приказы на практику, подписанные ректором.

— Тебе не надо смотреть на меня так при учениках, — тихо сказала она, когда дверь закрылась.

— Иначе что?

— Это не профессионально.

Я вздохнул. Карина была права. Вообще не нужно, чтобы кто-то знал о нас. Не нужно допускать влияния чужой энергетики на личные отношения. Это может закончиться весьма скверно.

— Ты ознакомился с подробной программой практики? — перевела разговор Карина.

— Да… — неопределённо ответил я.

Карина внимательно посмотрела на меня, будто пыталась прочесть между строк.

— Понятно. У тебя есть своё видение данной практики.

— Ну, всякой ерундой я заниматься не буду. Их надо научить чему-то нормальному, а не каким-то формальным и очевидным вещам.

Карина помолчала и, собрав бумаги в стопку, аккуратно перетянула их резинкой.

— Знаешь, ты прав. Если что, я помогу и прикрою. Практика должна учить по-настоящему важным навыкам. Ну и личностно расти, конечно…

Я подошёл к ней совсем близко.

— Главное, что мы есть друг у друга, — совсем тихо сказал я.

Она чуть улыбнулась, но в этой улыбке уже не было прежней лёгкости. В ней появилась серьёзность — та самая, которая приходит, когда ты понимаешь, что впереди испытание, и хочешь, чтобы рядом был кто-то, кто не станет обещать невозможного, а просто будет рядом.

— Тогда давай сделаем всё правильно, — сказала она. — Чтобы никто не пострадал.

— Обещаю, — кивнул я. — Я сделаю всё, чтобы они вернулись целыми.

Все сборы прошли вечером. Заботу о котёнке я поручил той доброй женщине из столовой. Она обещала кормить и гладить его, а ещё сказала, что будет рассказывать ему истории, чтобы ему не было одиноко. Эта простая забота неожиданно согрела меня, напомнив, что даже в самых серьёзных делах есть место чему-то маленькому и доброму. Последняя ночь перед практикой прошла спокойно. Наконец-то наступил день отъезда.

Когда обе группы наконец выстроились в коридоре, я оглядел их всех. Мальчики стояли чуть впереди, будто хотели заслонить собой остальных, взять на себя первый удар, даже если никто не собирался их атаковать. В их позах читалась неуклюжая, но искренняя попытка быть защитниками. Девочки держались ближе друг к другу, но в их взглядах была та самая собранность, которая бывает только у тех, кто знает: сейчас начнётся не игра. Они не пытались казаться сильнее, чем были, но и не позволяли страху взять верх. Я заметил, как Мира незаметно поправила ремешок на плече у Лиры, а та в ответ едва заметно улыбнулась — маленький, но важный жест поддержки, который говорил больше любых слов.

— Слушайте, — сказал я, и мой голос, наконец, стал не приказным, а… почти человеческим. В нём всё ещё звучала твёрдость, но теперь к ней примешивалось что-то ещё — уважение к тем, кто стоял передо мной, готовность признать, что они уже не просто ученики, а люди, которым предстоит пройти через настоящее испытание. — Сегодня мы идём не за оценками. Не за баллами. Мы идём туда, где лес дышит, где тени шевелятся не от ветра, а от чего-то другого. Где магия — это не про «сделать красиво», а про «выжить и не потерять себя».

Я сделал паузу, давая этим словам осесть, проникнуть сквозь привычную броню юношеской бравады и лёгкого пренебрежения к серьёзным вещам. Иногда самые важные слова нужно произносить медленно, чтобы они успели найти своё место в сознании. Я посмотрел на каждого из них по очереди — на Костю, который теперь стоял прямо, без прежней бравады; на Лиру, которая держала свой рюкзак так, будто это был самый ценный предмет в мире; на Миру, чья собранность стала ещё ощутимее; на маленькую Алину, в глазах которой теперь читалась не только тревога, но и решимость.

— Ваша задача — не быть идеальными. Ваша задача — быть живыми. И чтобы к концу практики все вернулись целыми и невредимыми. Понятно?

Они снова кивнули. На этот раз — все вместе. В этом общем движении было что-то особенное, что-то, что заставило меня почувствовать, как в груди на мгновение стало теплее. Это был не просто знак согласия — это был их негласный договор: они услышали, они поняли, они готовы. Я заметил, как Фёдор наконец расслабил плечи, будто сбросив с себя невидимый груз, и как Лира крепче сжала руку Алины на мгновение — короткий, но значимый жест единства.

И тогда я позволил себе едва заметную улыбку. Совсем маленькую. Ту, которую они, возможно, даже не заметили. Но она была — как тихий сигнал, говорящий: «Я верю в вас». В этот момент я вдруг остро почувствовал груз своей ответственности и одновременно гордость за этих ребят. Они были ещё так молоды, так неопытны, но в них уже было то, что делает из учеников настоящих магов — не умение творить сложные заклинания, а способность оставаться человечными в самых трудных обстоятельствах.

— Тогда вперёд, — сказал я. — Лес не ждёт.

Мы вышли из Академии, и тяжёлые двери захлопнулись за нами с глухим стуком, похожим на удар колокола. Этот звук отозвался где-то глубоко внутри, словно отмечая границу между «до» и «после». Свет дня стал ярче, воздух — свежее, а тишина — громче, потому что теперь в ней не было обычного городского шума или привычного школьного гама. Впереди тянулась дорога, уводящая в тень деревьев, и каждый шаг по ней был шагом в неизвестность. Тени от колонн Академии ложились на мостовую длинными чёрными полосами, похожими на предупреждающие линии, которые природа чертит перед входом в свои владения.

Карина шла рядом, чуть позади, чтобы не мешать мне вести отряд, но я чувствовал её присутствие — спокойное, надёжное, как якорь в шторм. Она незаметно поправляла лямки рюкзака, проверяла, не мешает ли что-то движению, и время от времени бросала на меня короткие взгляды, будто хотела убедиться, что я держу себя в руках. Я кивнул ей едва заметно, и она чуть приподняла уголки губ в ответ — без слов, но этого хватило.

Мальчики шли первыми, стараясь держаться ровно, не сутулиться, не выдавать, как сильно колотятся их сердца. Рино больше не