Сердце пополам - Агата Лель

Глеб бросил быстрый взгляд на дочь, потом снова на дорогу. Он чувствовал, как внутри нарастает тяжесть. Увольнение Татьяны, которая пробыла с ними столько времени, далось ему нелегко, но другого выхода он не видел. Его просто не было.

– Ты уволил ее? Но за что? Она сделала что-то плохое? Вы поссорились?

Вот этого Глеб боялся больше всего – детского праведного гнева, обиды, бесконечных вопросов. Это он взрослый и все понимает, но как объяснить ребенку, что человека, который был к ней якобы добр, больше не будет в их жизни?

Как донести, что она только вредила?

– Нет, мы не ссорились, – вздохнул, стараясь не терять концентрацию за рулем. – Просто так было нужно.

– Почему нужно?

– Потому что она учила тебя плохим вещам.

– Каким плохим вещам?

– Она говорила тебе, что тетя Арина плохая? Что она отберет меня у тебя? Что когда у тебя появятся братик или сестричка, мы станем любить этого ребенка больше?

– Да, говорила. А разве это не так?

Как же сильно ему не хватало в этот момент установить зрительный контакт с дочерью. Увидеть ее эмоции, и передать свои.

Остановив машину у обочины, Глеб обернулся.

– Я никого и никогда не буду любить сильнее чем тебя, слышишь? Никого и никогда.

– Даже будущего ребеночка?

– Никакого ребеночка нет, Варь.

– Даже больше тети Арины?

– Тебя – больше. Потому что ты моя дочка. И ничто на свете это не изменит, слышишь?

Варя снова отвернулась к окну. Не по-детски упертая, несгибаемый оловянный солдатик. Как же в ней прослеживались порой черты ее родного отца…

– Танечка была хорошая. Она мне сказки читала. А ты ее выгнал.

Глеб вздохнул снова. Он прекрасно знал, что Татьяна была "хорошей" для Вари, но он также знал, что она нашептывала ребенку, когда его не было дома. "Твой папа выбрал чужую тетю, а не тебя", "Эта женщина хочет занять твое место, она плохая». Эти слова, как яд, просачивались в сознание девочки, превращая ее и без того недоверие к Арине в настоящий страх и отторжение.

– Варя, а ну-ка посмотри на меня, – попросил он.

Девочка неохотно повернулась. В ее глазах читалась детская обида, смешанная с непониманием.

– Татьяна была с тобой, когда я был на работе, она вкусно готовила и вам было интересно вместе, это правда, – Глеб старался говорить максимально спокойно, подбирая слова, понятные пятилетнему ребенку. – Но няня должна помогать нам, а не делать так, чтобы в нашем доме было грустно. Давай еще раз: помнишь, что она говорила тебе про Арину?

Варя опустила взгляд на свои кроссовки.

– Она говорила, что тетя Арина хочет тебя забрать. И что ты перестанешь меня любить.

Глеб почувствовал, как внутри все снова сжалось от злости и даже какого-то бессилия. Не на дочь, конечно, на эту несчастную женщину, которая выбрала неверный путь, чтобы выгрызть себе кусочек счастья.

– Послушай меня внимательно, малыш, – собрался он. – Никто и никогда не сможет занять твое место в моем сердце, это невозможно. Но Арина – близкий для меня человек, она мой хороший друг. И когда Татьяна говорила тебе плохие вещи про нее, она не просто обижала Арину – она обижала меня. И она делала так, чтобы ты чувствовала себя плохо и тревожно. А моя главная задача, чтобы ты была счастлива и спокойна. Понимаешь о чем я?

– Но мне было весело с Танечкой… – упрямо повторила девочка, хотя голос ее уже дрожал. В нем не чувствовалось больше прежней уверенности. – Зачем она это делала? Почему?

– Такой вот она оказалась человек. Она была несчастна. А несчастные люди часто делают плохие вещи, выдавая их за хорошие, – Глеб протянул руку и на секунду накрыл ладонью маленькую ручку дочери. – Я никак не мог оставить ее, потому что я не могу позволить, чтобы кто-то учил тебя не доверять людям, которые мне дороги. Это неправильно. Ты должна знать: я всегда буду рядом, и никто не сможет нас разлучить. Ни Арина, ни кто-то другой. Я твой папа. Мы самые родные друг для друга люди и это не изменить.

Варя молчала, глядя на мигающий у автобусной остановки фонарь, привычно ковяряя на большом пальце заусенец. Потом она вдруг шмыгнула носом и тихо спросила:

– А Арина правда не злая?

Глеб улыбнулся, и в этой улыбке было столько облегчения, сколько он не чувствовал за последние несколько дней.

– Она совсем не злая, Варь. И она очень хочет с тобой подружиться. Может, попробуем дать ей шанс? Что думаешь? Договорились?

Варя помедлила, а потом едва заметно кивнула. Глеб прекрасно понимал – она все еще ужасно расстроена, ее привычный мир переврнулся и привыкание к переменам займет время, но напряжение начало понемногу отпускать. Глеб включил негромкую музыку на детском музыкальном радио, и они продолжили путь. Домой. Где теперь, наконец-то, должно было все наладиться.

Увольняя Татьяну Глеб был уверен, что со всем справится и один. Хотя бы какое-то время, пока не найдет новую няню. Ну что он, совсем что ли не знает свою дочь? Он знал ее распорядок дня, знал, что она любит или наоборот не любит есть на завтрак, знал все привычки. Но на деле оказалось все намного сложнее.

Пять лет – возраст непростой: то "хочу единорога", то "не буду кашу, она с комочками". Плюс бесконечные отчеты, неглаженные рубашки и вечный вопрос: "что приготовить на ужин, если в холодильнике только яйца и засохший сыр?". Да, все это не входило в обязанности няни, но тем не менее она это делала: и стирала, и гладила, и готовила, что здорово расслабило. Теперь же день начинался с суеты и ей же заканчивался. Пришлось взять на себя все и сразу и это оказалось той еще задачкой со звездочкой.

– Ну как ты там? Справляешься?

– С чем? С макаронами?

– С макаронами?

– Варя попросила на ужин пасту, именно домашнюю, не из ресторана, пришлось вспомнить как ее варить.

Арина рассмеялась на той стороне виртуального провода, и на душе Глеба стало немного светлее. В последние дни из-за тотальной загруженности они практически не виделись, чаще урывками болтали по телефону, и это никак не могло заменить