Пэлем Вудхауз - Том 13. Салли и другие

Пора одеваться к ужину. До свидания.

Ваша, сидящая на весах, Салли.

P.S. Насчет дядюшкиных усов Вы были абсолютно правы, а вот в том, что это его беда, а не вина, я с Вами не согласна. Думаю, все-таки он нарочно.

Пока что Монкс Крофтон

Мач Миддлфорд

Шропшир

Англия

20 апреля

Дорогой Рыжик! Уезжаю отсюда сегодня. В опале. Со всех сторон тяжелые холодные взгляды. Напряженное молчание. Дядя Дональд больше не хочет дружить. Наверное, Вы догадываетесь, что произошло. Да и я могла бы заметить, к чему идет. Теперь-то я понимаю, это все время витало в воздухе.

Филлмор пока ничего не знает. Он уехал как раз перед этим. Впрочем, очень скоро я с ним увижусь. Я решила: хватит бегать, возвращаюсь домой. Прятаться здесь � трусость. Кроме того, я чувствую себя уже настолько лучше, что, наверное, смогу встретиться с призраками. В любом случае, попытаюсь. Увижу Вас почти сразу после того, как Вы получите это письмо.

Я брошу его в Лондоне, и, думаю, оно поплывет на том же корабле, что и я. На самом деле, конечно, вряд ли вообще стоит писать, но я ускользнула к себе в комнату и жду автомобиль, который заберет меня на станцию, так что надо чем-то заняться. Сюда доносятся приглушенные голоса. Наверное, меня обсуждают. Говорят, что я никогда им не нравилась. Что ж!

Ваша, организованно идущая на выход,

Салли.

Сидя у себя в квартире утром по возвращении в Нью-Йорк, Салли испытывала примерно то же, что пловец, который, поколебавшись немного на краю бассейна с ледяной водой, собирается с духом и прыгает. Было больно, однако она понимала, что поступила правильно. Если ей хочется счастья, надо бороться, а все эти месяцы она бежала от борьбы. Она отбросила колебания, готовая к любым неожиданностям, и вот ее уже вынесло на середину. Было больно. Она ждала, что будет больно. Но это не тупая меланхолия. Эта боль толкала к действию. Она чувствовала, что живет, что сопротивляется.

Она закончила распаковывать вещи и привела себя в порядок. И тут же подумала о Рыжике. Внезапно она поняла, что ей ужасно хочется повидаться с Рыжиком. Его спокойная дружба будет ей поддержкой и опорой. Она жалела, что не отправила ему телеграмму, чтобы он встретил ее в порту. Там было ужасно. Среди гулких таможенных ангаров она почувствовала себя одинокой и заброшенной.

Она взглянула на часы и удивилась, что еще так рано. Возможно, она застанет его в конторе и вытащит на обед. Она надела шляпку и отправилась в путь.

Неугомонная страсть к переменам, так свойственная Нью-Йорку, за время ее отсутствия не миновала и приемную Театральной компании Филлмора Николаса. Ее приветствовал совершенно новый юноша, сидящий на месте того, с кем в прошлый свой визит она установила столь сердечные отношения. Как и его предшественник, он был прыщав, однако на этом сходство заканчивалось. Нынешний рассыльный был мрачен и смотрел на нее строго и подозрительно. Какое-то время он пристально разглядывал ее, словно застал за кражей промокательной бумаги, затем так же жестко пожелал, чтобы она изложила свое дело.