Пэлем Вудхауз - Том 14. М-р Моллой и другие

��У вас телефон звонит, Корнелиус.

��По-моему, это у вас, мистер Виджен.

��А ведь правда!�� вскрикнул Фредди, возвращаясь к жизни.�� Это, наверное, Салли. Простите.

Оставшись один, мистер Корнелиус предался созерцанию. Кролики подергивали носами, теряясь в догадках, почему прекратились бесперебойные до сей поры поставки латука, но задумчивость его была глубока. Когда же, спустя какое-то время, на заднем крыльце �Мирной гавани� появился Фредди, мистер Корнелиус одним взглядом смог определить, что хороших вестей тот не услышал. Его облик сразу напомнил квартирному агенту, как выглядел брат его Чарлз в те дни, когда разгорелся весь этот скандал из-за пропавшей наличности его хозяина. Чарлз, уличенный в казнокрадстве, выглядел так, словно на него с порядочной высоты обрушилась немалая масса. Фредди был ничем не лучше. Не тратясь на предисловия, он сообщил:

��Ну, полный финиш.

��Простите, как вы сказани?

��Все к собакам!

Мистер Корнелиус снова попросил прощения, и Фредди пришлось взять себя в руки. Он понял, что если хочет рассчитывать на сочувствие, должен выражаться более связно.

��Позвонила Салли, из Клейнз Холла, и представляете, что она сказала? Лейлы Йорк там больше нет!

��Она умерла?�� спросил вмиг побелевший Корнелиус.

��Хуже,�� сказал Фредди.�� Умахнула за границу со своим муженьком. Адреса не оставила, только записку, где говорится, что они собираются странствовать туда-сюда на машине, где � понятия не имеют, когда вернутся � тоже. Короче говоря, удалилась в астрал, порвав контакты с родом человеческим, и вычислить ее невозможно. Понимаете, что это значит?

��Вы не сможете обратиться к ней за помощью?

��Именно! Я бы, правда, сказал, что нам теперь ни копья с нее не стрясти, но вы выразились достаточно удачно. А Боддингтону я должен отписать в ближайшие два дня. Теперь понимаете, почему я сказал, что все к собакам? Потому что на горизонте нет ни лучика�

Хроника наша уже упоминала, что роскошнейшие кущи на лице мистера Корнелиуса мешали наблюдателю определить, выпятил ли тот губы. Не меньшие сложности касались и улыбки, что важно в данную минуту. Возможно, Фредди и заметил нежное трепетание могучих дубрав, но не более; и продолжал все в том же заупокойном духе:

��Лейла Йорк была последней нашей надеждой. К кому еще взывать о помощи?

��Ко мне, ко мне, мистер Виджен,�� отвечал Корнелиус.�� Я буду счастлив, если вы согласитесь принять от меня ссуду. Это я и имел в виду, когда заговорил об ином источнике.

Фредди уставился на него.

��К вам?!

��Разумеется. Мне будет очень приятно.

Фредди вдруг охватило чувство, знакомое по кроссвордам и головоломкам в �Таймс�,�� ему почудилось, что рассудок его пошатнулся на своем подиуме. Хотя ни малейший признак не указывал на то, что у мистера Корнелиуса не все дома, еще меньше было поводов думать, что он решил сострить. Однако третьего истолкования его словам Фредди подобрать не мог.