Нарния 1-3 - Клайв Стейплз Льюис

одиночество. Я — тот лев, страх перед которым вдохнул в Лошадей новые силы, чтобы одолеть последнюю милю, — иначе ты не смог бы вовремя добежать до короля Луна. И если уж говорить все, то я был тем львом, которого ты не помнишь. Я вытолкнул на берег лодку, где лежал умирающий младенец. На берегу был человек, бодрствующий в полночь. Таким образом я спас тебя.

— Значит, это ты ранил Аравис? — спросил Шаста. — Но зачем?

— Дитя! — отвечал Голос. — Мы с тобой говорим о твоей истории, а не о ее. Я никому не рассказываю чужих историй, каждому — только его собственную.

— Так кто же ты? — спросил Шаста.

— Я — это Я, — ответил Голос тихо и глухо, но так, что содрогнулась земля. И повторил: — Это — Я, — на этот раз громко, четко и весело. И в третий раз он сказал: — Я! — еле слышным шепотом, но Шасте показалось, что слово это прилетело к нему сразу со всех сторон, с шелестом листьев в лесу.

Теперь Шаста уже не боялся, что обладатель Голоса может съесть его или оказаться призраком. Тем не менее он задрожал — только не от страха, а от какого-то иного, непонятного ему чувства. И еще он ощутил внезапный прилив счастья.

Туман тем временем превратился из черного в серый, а из серого — в белый. Перемены эти начались уже давно, но, увлеченный беседой с Существом, Шаста не заметил их. Вдруг белизна вокруг стала такой яркой и сверкающей, что ослепила его глаза.

Откуда-то спереди донеслось пение птиц, и он понял, что ночь кончилась. Он уже совершенно ясно видел перед собой гриву, уши и голову своей лошади. Потом слева на него упало золотистое сияние, и Шаста подумал, что это солнце.

Он повернулся и увидел, что рядом с ним шагает огромный, больше его лошади, Лев. Лошадь, похоже, совсем его не боялась, а может быть, просто не замечала. Шаста никогда не думал, что можно увидеть нечто столь грозное и прекрасное.

К счастью, всю жизнь Шаста прожил на самой дальней южной окраине Калормена и поэтому не знал жутких историй, которые рассказывали в Ташбаане об ужасном нарнианском демоне, являющемся в виде льва. Разумеется, ему были неведомы и истинные истории об Аслане, великом Льве, сыне Верховного Императора За Морем, Верховном Короле и Покровителе всех королей Нарнии. Но стоило ему только раз взглянуть в глаза Льва, как он соскользнул с седла и упал к его ногам. Он не мог ничего сказать — да и не хотелось ему говорить. Он знал, что здесь не нужны слова.

Верховный Король Всех Королей склонился над ним, и Шасту окутала его грива и овеял странный аромат, исходивший от этой гривы. Лев лизнул мальчика в лоб. Шаста поднял голову, взгляды их встретились. И тут бледное сияние тумана и яростное золотое сияние Льва смешались и закружились в слепящем вихре, а потом вознеслись вверх и исчезли. Шаста остался один на горном склоне, поросшем зеленой травой, над ним было ясное голубое небо, а вокруг пели птицы.

то был сон? — спросил себя Шаста. Но это не было сном, потому что в траве он видел большой и глубокий след правой лапы Льва. У него перехватило дух при мысли о том, сколько же должно весить существо, оставившее такой след. Но след был замечателен не только размером. Пока Шаста разглядывал его, на дне следа показалась вода. Вскоре она наполнила его до краев, перелилась через край и побежала небольшим ручейком по склону холма, прямо по траве.

Шаста нагнулся, чтобы напиться, и пил очень долго, а потом окунул в ручей лицо и побрызгал водой на голову. Вода оказалась страшно холодной и прозрачной, как хрусталь. Она освежила и взбодрила мальчика. Поднявшись на ноги, он стряхнул воду с волос и принялся разглядывать окружающую местность.

Было раннее утро. Солнце только что поднялось над лесом, который тянулся вниз по склону и пропадал где-то в дальней дымке, так что конца ему не было видно. Перед Шастой лежала зеленая равнина с разбросанными повсюду рощами и редкими деревьями, сквозь которые виднелась сверкающая река. Вдали, на противоположном краю равнины, возвышались холмы со скалами и обрывами. Но были они намного ниже тех гор, какие он видел вчера. И тогда Шаста начал догадываться, где он. Обернувшись назад, он увидел, что склон, на котором он стоит, принадлежит цепи куда более высоких гор.

— Понятно, — сказал себе Шаста. — Вот эти горы отделяют Арченланд от Нарнии. Вчера я был на той стороне. Значит, этой ночью я прошел через перевал. Какая удача, что я его одолел… Впрочем, если говорить по правде, удача тут ни при чем. Это все Он… Выходит, я теперь в Нарнии.

Он расседлал лошадь и снял с нее уздечку.

— Если б ты знала, какая ты кошмарная лошадь! — сказал он ей.

Лошадь, не обратив на слова никакого внимания, тут же принялась щипать траву. Ее мнение о Шасте, очевидно, было еще хуже.

— Было бы хорошо, если б и я мог питаться травой! — подумал Шаста. — Возвращаться в Анвард бесполезно — наверняка он сейчас осажден. Лучше спуститься вниз в долину и поискать что-нибудь съедобное.

Он пошел вниз по склону, и вскоре ноги у него замерзли от немилосердно холодной росы. Шаста вошел в лес и увидел нечто вроде тропинки, бежавшей меж деревьев. Не успел он пройти по ней несколько минут, как услышал густой, хриплый, слегка приглушенный голос:

— Доброе утро, сосед!

Шаста живо обернулся, чтобы увидеть, кто же это говорит. И не без труда обнаружил маленькое, колючее существо с темной мордочкой, которое выглядывало из-за дерева. Существо это было слишком мало, чтобы считать его особой, но слишком велико, чтобы быть обычным ежом (а иначе это был бы просто еж).

— Доброе утро, — ответил Шаста. — Но только я не сосед. На самом деле я здесь иностранец.

— Да ну? — с любопытством произнес Еж.

— Я пришел из-за гор… Из Арченланда.

— Ах, Арченланд… — протянул Еж. — Ужасно длинная дорога. Никогда там не бывал.

— Наверно, — сказал Шаста, — вам уже сообщили, что в