Людмила Корнилова - Тени забытых земель
— Брат Титус… — теперь уже и Абигейл решилась задать вопрос. — А вами не жаль этих людей? Я имею в виду несчастных влюбленных…
— Принцесса, по отношению к этой парочке следует подобрать несколько иные выражения. Люди вступают в монастырские стены, чтоб служить Небесам, а не себе. Конечно, нередки случаи, когда некто облачается в монашеские одежды не по своей воле, а по настоянию родных и близких. Пример тому — эти молодые люди. У юноши и девушки, хотя они и приняли постриг, тем не менее, не было цели навек остаться пол сенью монастырских стен, душа жаждала иного, и эта парочка воспылала друг к другу грешной любовью… Ладно, такое иногда случается. Знаете, что им следовало делать? Помалкивать о своих чувствах, и подать в Церковный совет просьбу с разрешением покинуть монастырь в связи с тем, что приняли постриг не по собственному желанию, а по настоянию родных, и потому не чувствуют у себя должного призвания к служению. Конечно, дело это непростое, хлопотное, да и на рассмотрение подобной просьбы уйдет немало времени.
— Сколько именно?
— До нескольких лет. Тем не менее, это единственный правильный путь разрешения подобного вопроса. Во всяком случае, у этих олухов был неплохой шанс добиться своего законным путем, хотя, говоря по чести, давление на этих молодых людей оказывалось бы немалое. Вместо этого парочка предпочла удрать в тщетной надежде на то, что их никто и никогда не найдет. Наивные.
— А если бы им отказали в просьбе? — продолжала допытываться Абигейл.
— Ну, не они первые выражают желание покинуть стены обители, и, к сожалению, не последние. Кстати, существуют даже специальные стряпчие по улаживанию подобных дел, и опыт у тех стряпчих немалый. Во всяком случае, вначале стоило попытаться решить дело законным путем. Так ведь нет, решили пойти напролом… И вот результат.
— Знаете, господин инквизитор, вы меня настолько удивили, что я даже согласен лишний раз промолчать, и без дела не высказывать вслух свои критические замечания насчет вас… — усмехнулся брат Белтус. — Хочется надеяться, что подобное человеколюбие вы сохраните и в дальнейшем.
— У каждого из нас свое мнение о справедливости и служению Небесам… — кажется, брат Титус был явно не прочь подискутировать на эту тему, и ничего не имеет против долгих ночных бесед. — Для примера возьмем ваше недолгое пребывание в застенках инквизиции…
— Вы, наверное, хотите сказать, в подвалах инквизиции.
— Нет, я имел в виду именно застенки. По счастью, вы не знаете, что такое настоящие пыточные подвалы, и не приведи Небеса вам туда попасть!
— Надеюсь, что тот ваш служитель, что сумел вытащить из тюрьмы Нарлу, окажется там обязательно! — вновь не выдержал брат Белтус.
— Не сомневайтесь, эти места он не минует! — в голосе брата Титуса слышалась уверенность человека, который привык доводить дело до конца. — И ему предстоит долгое и тяжкое покаяние за свою слабость и глупость. Кстати, принцесса, в вашей стране, в Бенлиоре, в ближайшее время тоже понадобится хорошая чистка. Правда, позиции Святой инквизиции там всерьез ослаблены, и вам понадобится помощь со стороны.
— Что, будете отправлять на костер всех, на кого падет хоть малейшее подозрение в лояльности к нынешнему принцу-консорту? — вновь не удержался от ехидного замечания брат Белтус.
— Весьма примитивное и однобокое толкование целей и задач нашего ордена… — брат Титус даже бровью не повел. — Принцесса, я, разумеется, прошу прощения за свои слова, но ваша сестра, королева Эмирил, вот-вот умрет, и вам придется наводить порядок железной рукой. Нравится вам это, или нет, но обойтись без нашей помощи, особенно в первое время, вам будет крайне сложно. Кстати, одна из самых главных задач — захватить мужа вашей сестры, нынешнего принца-консорта, причем не одного, а вместе с его братом. А еще надо срочно отыскать всех тех прихлебателей и лизоблюдов, кто помогал Найгарлу, этому так называемому принцу-консорту, устраивать бардак в Бенлиоре, а заодно и разорять страну под шумок. Предстоит выкорчевать с корнем все то, что этот двуногий наг вместе со своими подручными успел насадить в Бенлиоре. Требуется узнать его связи, друзей, помощников, и многое другое. Кстати, с подручными этого нага тоже будет отдельный разговор.
— Брат Титус, если я вас правильно понял, то те, кто помогал змеелюдям, отправятся на костер… — теперь уже и Андреас вмешался в разговор.
— Верно, таким людям не место в этом мире… — хмыкнул брат Титус. — Кстати, можно не сомневаться, что после окончания следствия будет проведена публичная стрижка паршивых овец, то бишь помощников Найгарла, а это, вообще-то, работа долгая. Так что инквизиторам придется постараться — их ждут долгие труды.
— Но ведь там могут оказаться и невиновные! Оговор, ложный донос, клевета… — в памяти Андреаса снова возник тот горький дым, стоящий над площадью. — Да мало ли у некоторых людей причин отправить своего недруга на костер!
— Давайте об этом поговорим позже… — вздохнул брат Титус. — Сейчас для нас главное — дойти до монастыря, а там уж как пойдет по накатанной…
— Кстати, брат Титус, сколько вам было лет, когда вас забрали из приюта? — спросил Андреас.
— Девять. В то время я уже считался взрослым парнем… Что это? Вернее, сказать, кто?
Впрочем, этот вопрос задавал себе каждый из беглецов, и было, из-за чего. Дело в том, что вверху завала появилась какая-то тень, а еще через мгновение на лежащих людей уставились чьи-то ярко-красные глаза, горящие, словно угли. Похоже, это существо хорошо видело в темноте, да и нюх у него был неплохой — ведь не просто же так оно попыталось протиснуться к людям сквозь мешанину ветвей и стволов, но эта попытка закончилась ничем. Рассерженная зверюга разразилась шипением, которое то и дело перебивало странное мяуканье, куда больше напоминающим голос взбешенной кошки. Хвала Небесам, это не наги! Конечно, в темноте было сложно определить размеры животного, но все же можно было прикинуть на глазок, что этот зверь величиной с крупную рысь.
Устрашающе порычав, зверь спрыгнул с поваленных деревьев и сунулся к лазу, по которому беглецы забирались внутрь этого завала. Э, похоже, что беглецы (как это и предполагал брат Белтус), расположились на ночевку в логове этого зверя. Вот он и злится, что кто-то посмел сунуться в то место, которое он считает своей территорией.
Прошло еще несколько мгновений, и зверь вновь подал голос, но на этот раз в его рычании слышались боль и ярость. Ну, этого и следовало ожидать, ведь сейчас так легко внутрь было не попасть: дело в том, что брат Титус, который забирался в лаз последним, укрепил на входе несколько ножей острием вперед, а чуть дальше установил поперек лаза меч. Теперь снаружи внутрь попасть было очень сложно, а каждый, кто пытался это сделать, рисковал получить серьезные ранения, в чем этот зверь и удостоверился на собственной шкуре.