Людмила Корнилова - Тени забытых земель
Но куда больше поражала голова этого странного зверя, огромная, чем-то похожая на морду бульдога, только с огромной пастью, сплошь покрытой даже не зубами, а огромными клыками, один в один сходными с моржовыми. Можно не сомневаться, что из такой пасти никак не вырваться! Сейчас это существо со всей присущей ему быстротой приближалось к людям, и тем оставалось только надеяться на чудо.
— Брат Андреас… — чуть слышно заговорил брат Титус. — Брат Андреас, прикрывай принцессу. По преданиям буньип прежде всего охотится на женщин…
— Спасибо. Я понял.
Немного не дойдя (вернее, не успев доползти) до людей, буньип внезапно остановился, шерсть на его загривке поднялась дыбом, и зверь вновь издал свой жуткий вопль, причем на этот раз крик был такой сильный, что у каждого из услышавших едва ли не наглухо заложило уши. Беглецам только и оставалось как еще крепче сжимать в руках мечи, готовясь к отражению возможного нападения, но буньип, к общему удивлению, по-прежнему оставался на месте, хотя ярости у него только прибавлялось.
Люди не успели ничего понять, как с противоположной стороны раздалось нечто вроде булькающего подвывания, пусть и не столь громкого, как вопль буньипа, но леденящего кровь. Вместе с тем до слуха беглецов доносилось то ли потрескивание, то ли жужжание, а заодно и чуть шаркающие звуки, будто кто-то огромный ползет по земле. Взгляды людей невольно переместились от буньипа в другую сторону — надо же было понять, что там происходит. Ну, что тут скажешь? Так сразу не определить, что почувствовал каждый, но вот у Андреаса от вида еще одного зверя сердце упало в пятки.
То существо, что приближалось к ним с левой стороны, можно было представить только в кошмарном сне. Ранее Андреас несколько раз видел рисунки крокодилов, и тот зверь, что сейчас подползал к людям, на первый взгляд очень походил на жуткого хищника с тех картинок. Длинное зеленовато-серое тело крокодила, но с очень светлым животом, огромная зубастая пасть… Однако у того существа, что приближалось к беглецам, совсем не было лап, и оно передвигалось по земле, изгибаясь, словно громадная змея. Необычным было и то, что все это существо было покрыто короткой блестящей шерстью, а вдоль хребта, от головы и едва ли не до конца хвоста, шла густая грива. Но это было еще не все: посередине спины этого странного создания торчал самый настоящий рог или шип, очень длинный, прямой и острый, при одном взгляде на который становилось не по себе. Однако самым удивительным было то, что прямо на глазах у людей костяной конец хвоста этого существа словно распался на три части, образуя нечто вроде пропеллера. Святые Небеса, это что еще за кошмар такой на голову беглецов?!
— Снолигостер… — едва слышно произнес брат Титус, и непонятно, чего было больше в его голосе — удивления, восхищения, или страха. — Точно, снолигостер! А я думал, что он только в воде живет… Плохо дело…
Да уж понятно, что нет ничего хорошего! Конечно, неплохо бы узнать у брата Титуса, что за звери такие нагрянули по души беглецов, только вот сейчас нет времени на разъяснения. И без того понятно, что эти жутковатые создания к безобидным морским свинкам не имеют никакого отношения.
Итак, с одной стороны от неподвижно стоящих людей находится буньип, с другой — снолигостер, впереди — наги… А может, рвануть назад со всех ног? Кто знает, вдруг хотя бы кому-то одному посчастливится спастись…
К сожалению, путь назад тоже оказался отрезан. Оказывается, та огромная птица, что еще совсем недавно удирала со всех ног от буньипа, теперь вновь заявилась сюда, и сейчас находилась не так далеко от людей. Вернее, птицу было сложно рассмотреть из-за деревьев, но ее довольное курлыканье было слышно даже отсюда. А это пернатое не лишено ума — враз сообразило, что есть возможность кое-что склевать, потому как под шумок наверняка удастся тем или иным способом перехватить кусочек от общей добычи… Во всяком случае, пока что птица нападать не будет — осторожная, зараза! но если беглецы вдруг кинуться назад в тщетной надежде удрать, то эта птица легко достанет каждого из них клювом в голову: ну, после этого нападения голова на плечах у человека, может, и останется, но, без сомнений, будет пробита насквозь. В общем, путь назад тоже отрезан.
Так, надо смотреть правде в глаза: беглецы обложены со всех сторон, и им остается только рассчитывать на то, что добыча дорого обойдется этому зверью: одно дело — погибнуть в бою, и совсем другое, когда тебя живьем будет жрать какое-то страшилище… Нет уж, лучше сражаться до конца и погибнуть в бою!
Снова раздался жуткий вопль буньипа, только вот, что самое невероятное, было впечатление, что в этот раз зверь кричал не на людей, а в сторону снолигостера. Тот, в свою очередь, завыл немногим тише, и тоже не обращая внимания на стоящих неподалеку людей. У обоих зверей шерсть не только на спине, но и на всем теле встала дыбом, глаза у каждого налились кровью… Жуть! Такое впечатление, что каждый из этих кошмарных образин только встретил своего смертного врага — недаром оба оскалились и стали кричать и вопить круг на друга уже без остановки.
Постепенно до людей стало доходить, что они только что столкнулись с извечной враждой двух чудищ, обитающих хотя и в разных озерах, но расположенных рядом. В одном из этих озер было царство буньипа, в другом — снолигостера, а середина перешейка между озерами считалась чем-то вроде общей территории, только вот добычу, которая там появлялась время от времени, каждый из этих зверей считал своей, и потому люто ненавидел возможного соперника. Более того: наверняка между этими зверями уже давно шло что-то вроде сражения за главенство, и потому сейчас каждый из этих двух созданий ни в коем случае не собирался отступать. Было понятно: пока что этим существам не до добычи, и даже более того — они вот-вот вцепятся друг в друга. Звери себя распаляют, и в таком состоянии они не замечают ничего вокруг, а, значит, у людей появляется шанс на спасение. Может, попробовать чуть сдвинуться с места?
Хотя беглецы не отводили глаз от разъяренных чудовищ, они не забывали и о нагах, а те, похоже, тоже чего-то выжидали, хотя змеелюдям уже давно следовало бы убраться отсюда как можно дальше, тем более что скорость реакции у нагов куда выше, чем у людей. Кажется, хвостатые и рады были бы это сделать, только вот упускать людей им никак не хотелось, тем более что было понятно — как только звери чуть отвлекутся от выяснения отношений, так сразу же вцепятся в возможную добычу. Людей пока что спасала как ненависть зверей друг к другу, так и то, что беглецы все еще стояли неподвижно, и потому хищники рассуждали так: раз возможный обед не шевелится, то вряд ли он куда-то денется.