Людмила Корнилова - Тени забытых земель

— Потом какое-то время я жила в монастыре, ожидая свадьбы, и получая вести с родины. Знаете, в том тихом монастыре, впервые за несколько лет, мне было спокойно, и я просто жила, радуясь жизни. А потом… Однажды ко мне пришли и сказали, будто приехали посыльные с известием от моего жениха, принца Адриана. Естественно, я даже не вышла, а выбежала к тем людям, и последнее, что помню — это тряпка с какой-то резко пахнущей жидкостью, прижатая к моему лицу. Потом воспоминания идут урывками: дорога, кони, горы, непонятные разговоры, люди со змеиными хвостами вместо ног… А еще страшная тяжесть на душе, не дающая возможности даже перевести дух. Вот, пожалуй, и все… Знаете, когда я поняла, что вы пришли для того, чтоб спасти меня… Это были удивительные, непередаваемые ощущения подлинного счастья, и я их никогда не забуду!

— Принцесса, — начал, было, Андреас, — принцесса я хотел вам сказать… Что это?

И действительно, откуда-то издалека до людей донесся жуткий вой, хотя было понятно, что источник этого звука находится где-то вдали. Вой куда больше походил на стон умирающего существа, которое в отчаянии рыдает, не в силах расстаться с жизнью. Радовало хотя бы то, что этот жуткий вой все же не походил на голос катоблепаса.

— Наверное, в этом случае правильней спросить, не что, а кто это? — дядюшка посмотрел на брата Титуса, но тот лишь покачал головой.

— Не знаю. В здешних местах хватает всего, так что я даже предположить не могу, кто в состоянии издать подобный вой, и непонятно, что можно ожидать от того существа, которое в состоянии испустить такие звуки. Пожалуй, на всякий случай нам стоит прекратить разговоры, потушить огонь и лечь спать…

В этот момент горестный вой повторился, и брат Белтус, вздохнув, затушил огонек на лучинке: пожалуй, и верно, пора спать, тем более что завтра, с утра пораньше, всем опять предстоит долгий путь по лесу.

Непонятный вой, то смолкая, то не прекращаясь добрую четверть часа, раздавался всю ночь, и, в конце концов люди уже не обращали на него никакого внимания: ну стонет себе, и стонет, может, когда-то тому неизвестному созданию все же надоест страдать.

Куда неприятней было другое: в течение ночи кто-то огромный топтался возле землянки, пару раз снаружи доносился визг и тоненькое хихиканье, а еще чьи-то лапы скребли деревянный щит, прикрывающий вход в землянку. Оставалось только вновь и вновь благодарить того незнакомца, кто в свое время всерьез позаботился о собственной безопасности в этом крайне неприятном месте.

Утром, перед тем, как покинуть место ночлега, Андреас посмотрел на свежие царапины, оставленные на деревянном щите когтями неизвестного существа, но ничего не сказал, да и что тут скажешь? Судя по глубине отметин, когти у ночного гостя были длинные и острые, и оставалось только молить Небеса о том, чтоб не встретиться с владельцем этих коготочков.

Когда беглецы отошли от лагеря на довольно значительное расстояние, Абигейл произнесла:

— Зачем только сюда ходят люди? Неужели за богатством? Деньги — это, конечно, важно, но неподалеку от того лагеря я насчитала более дюжины могильных холмиков…

— Верно… — кивнул дядюшка. — И это если не считать тех, кого утащило местное зверье, или уволокли наги…

В этот момент вновь раздался все тот же тоскливый вой, только вот звучал он куда ближе, чем ночью. Похоже что беглецы, сами того не ожидая, подходят к тому, кто так громко стенает.

— Надо обойти стороной… — дядюшка оглянулся по сторонам, но брат Титус чуть усмехнулся.

— Пожалуй, не стоит. Я, кажется, догадываюсь, кто нам спать не давал. Не страшно. То есть ничего хорошего в этом создании, конечно, нет, но это наверняка не самый опасный обитатель здешних мест.

— А кто это?

— Увидите…

И верно, через какое-то время люди набрели на одиноко стоящее дерево довольно-таки немалых размеров. На нем тоже росли какие-то плоды, только вот на земле пока не лежало ни одного, да и незаметно было, чтоб на дереве сидели птицы. Кажется, тут людям ничего не обломится…

— Хотите посмотреть, кто нас пугал? — обернулся брат Титус. — Вон он, на одной из нижних веток висит, можете любоваться!

— Где?

— Говорю же, одна из нижних веток… Неужели не видите?

— Ой! — ахнула Абигейл, невольно схватив Андреаса за руку. — Вижу…

Непонятное существо увидели и все остальные. Надо признать: ранее беглецам ничего похожего видеть не доводилось. На одной из веток дерева, вцепившись в него длинной гривой, висела конская голова без тела, и, вращая налитыми кровью глазами, недовольно смотрела на людей. Прошло еще несколько томительных мгновений, и вновь раздался все тот же стон. Сомнений не было — более чем неприятные звуки издавала эта конская голова.

— Это еще что такое? — скривился дядюшка.

— Это сагари… — усмехнулся брат Титус. — Он рождается, когда под деревом от болезни умирает лошадь, и с той поры никак не может успокоиться: жутко воет по ночам, пугает всех и каждого звуком своего голоса, да и вид у него страшноватый. Кстати, те, кто слышат его вой, могут подхватить тяжелую болезнь.

— Но мы же выслушивали его завывания всю ночь!

— Вот сейчас с этим и разберемся… — брат Титу подошел к сагари. — Ну, так что, дорогой, может, хватит пугать честных людей? Давай-ка я отправлю тебя в загробный мир — я это умею. И дух твой заодно освобожу…

— Не надо… — лязгнула зубами голова. — Мне и тут хорошо… Не хочу уходить…

— Вот как? Зато на нас лихорадку напускать очень даже хочешь! Думаешь, хоть кому-то из людей это может понравиться? Так что тебе самое место в загробном мире! Как говорится, ты нам подлянку подкидываешь, а мы — тебе!

— Я хочу оставаться жить на дереве…

— А вот если я тебе сейчас это дерево подпалю? Враз огонь высечем! Это, знаешь ли, будет моей благодарностью за ту болезнь, что ты на нас напускаешь.

— Не надо… Я с вас лихорадку сниму…

— Быстро снимай, а то и я надумаю что-нибудь плохое…

Когда люди уходили прочь от дерева, сагари не произносил ни звука, только глядел вслед. Оно и понятно: брат Титус предупредил это создание, что если вновь услышит вой, то вернется назад и устроит пожар, после которого от сагари не останется даже косточек.

— Не бойтесь, сагари по отношению к людям не очень агрессивен… — пояснял брат Титус. — Что ни говори, а раньше это был чей-то конь, и, возможно, сагари все еще тоскует о своем хозяине, который давно помер. Или же ушел, оставив здесь своего сдохшего коня…

— И ведь как не предупреждаешь некоторых олухов, что не стоит идти в Запретные земли с лошадьми, так ведь нет, все одно не слушаются, так и тащат за собой невесть куда бедных животных, а потом появляются такие вот сагари… — ворчал брат Белтус.