Леонид Влодавец - Рыцарь Шато д’Ор
— Неведение не знает страха, — улыбнулся посланник. — Тогда вам, ваша светлость, можно только позавидовать… Однако не следует излишне обольщаться: дела ваши плохи, ваша светлость!
— Вы пугаете меня неизвестностью, виконт! — сказал маркграф нервно.
— Что ж, посмотрим, не испугаетесь ли вы, узнав истину! Я уполномочен предупредить вас, что против вашей светлости составляется, по всей видимости, очень сильная партия, душой которой станет Ульрих де Шато-д’Ор, которого вы вчера днем изволили признать исполнившим обет, а также признали его права на замок, которым ныне владеет ваш вассал граф Альберт.
— Но ведь вы осведомлены, что его право оспаривается его племянником?
— Это я знаю и рад был бы услышать подтверждение тому, что Ульрих де Шато-д’Ор имеет племянника…
— Но вы же сами назвали имя Альберта… — удивился маркграф.
— Так вот, ваша светлость, Альберт де Шато-д’Ор — это призрак, миф, такого человека нет.
— Но до вчерашнего дня он был жив, насколько мне докладывали…
— Его вообще никогда не было, ваша светлость! — твердо сказал виконт.
— Простите, виконт, а вы не ошибаетесь? У Клеменции де Шато-д’Ор, как я помню, был сын, которого звали именно так…
— У нее было лишь две дочери. Это настоящие близнецы, похожие как две капли воды — только одна носит волосы до плеч, как юноша, а вторая — до пояса, как девушка.
— Но ведь я своими глазами видел, как этот Альберт, которого вы почему-то называете девушкой, сражался на турнире со своими сверстниками. Я наградил его перстнем с рубином… Он даже просился сразиться с бывалыми вояками, но я не разрешил ему… Неужели девушка могла враз сшибить с коня семерых юношей?!
— Пути Господни неисповедимы, ваша светлость, тем более что его преосвященство епископ обвиняет и ее, и мать в колдовстве и сношениях с дьяволом!
— Господи Иисусе! — вскричал маркграф, переменившись в лице.
— Более того, епископ послал об этом донос королю и одновременно в Рим — папе. Неплохо? А знаете ли вы, что там было написано?
— Разумеется, нет! — трясясь как в лихорадке, пробормотал маркграф.
— Там было написано, что вы, ваша светлость, никто иной, как чернокнижник и колдун, а то и порождение сатаны, связавшись с которым Клеменция родила дьявола в юбке, девицу Андреа. Та в настоящее время служит оруженосцем у своей сводной сестры, известной вам под именем Альберта!
— Господи! — возопил маркграф. — Неужели он мог так оклеветать меня!
— Нет, ваша светлость, боюсь, что какая-то доля истины в этом есть. Быть может, его преосвященство кое-что преувеличил… Но в главном…
— Неужели такие бумаги ушли папе и королю? — в ужасе пролепетал маркграф. — Ведь нет же, нет? Вы их перехватили, да?!
— Пока да, — осклабился виконт.
— Что значит «пока»? — взвился маркграф.
— Это значит, что бумаги эти оказались у нас и пока не отправлены по назначению.
— И вы намерены уговорить меня сделать нечто противозаконное? — в сердцах воскликнул маркграф.
— Собственно, я имею полномочия, — возразил виконт, — только информировать вас, и все. А выводы, которые вы сделаете, и шаги, которые вы предпримете, — все зависит только от вас.
В опочивальню, отшвырнув с дороги слугу, вихрем ворвался де Ферран. Увидев виконта, он смутился и нерешительно произнес:
— У меня всего два слова, ваша светлость, я сейчас же уйду, как только скажу вам нечто на ухо…
— Можете говорить вслух, — сказал маркграф. — Неловко секретничать при гостях…
— Как вам будет угодно, ваша светлость! — поклонился де Ферран. — Тогда я имею честь сообщить, что монахи атакуют замок Шато-д’Ор. В замке пожар. На главной башне зажжен сигнальный огонь для призыва на помощь вассалов…
— О Господи! — выдохнул маркграф, не зная, радоваться этому сообщению или огорчаться.
— Судя по огням, на этот сигнал откликнулись, — продолжал де Ферран, — и не только вассалы. Мои люди насчитали сорок пять огней, это более половины всех замков марки.
— Боже правый! — обезумев от раздирающих его сомнений и ужаса, пробормотал маркграф. — Кому тут желать победы?!
— Я думаю, что вам нужны два поражения, — заметил де Легран дю Буа Курбе. — Победа монахов во главе с епископом и захват графини Клеменции с дочерьми дадут епископу в руки такие свидетельства против вас, ваша светлость, что спасти вас от костра не сможет сам Святой Петр. В случае же победы мессира Ульриха вы вряд ли справитесь с ним так же удачно, как с его отцом при Оксенфурте…
— Да, да! — воскликнул маркграф, сокрушенно качая головой. — Но что же делать?! Что делать?!
— Вы спрашиваете совета, ваша светлость? — поинтересовался виконт.
— Именно так! — злобно сверкнул глазами маркграф.
— Боюсь, что мой совет придется вам не по вкусу, — спокойно сказал виконт.
— И все же! — настаивал маркграф.
— Мой господин, его высочество герцог, — медленно, словно специально желая помучить маркграфа, заговорил виконт, — просил меня передать вам, что в случае, если ваша светлость изволит быть в особом затруднении, он обещает вам свою искреннюю и дружескую помощь… Пятнадцать тысяч воинов находятся сейчас в лагере, разбитом в двух милях от реки. Эти воины, разумеется, если мы придем к соглашению, могут уже завтра оказаться в вашем распоряжении…
— А что взамен? — прошептал маркграф. — Отдать марку герцогу?
— Ну, я не думаю, чтобы это звучало так прямо и грубо… — успокаивающим тоном произнес виконт. — Скорее, речь пойдет о признании покровительства герцога над маркой, только и всего…
— А его величество король? — опасливо поежился маркграф. — Неужели он спокойно перенесет этот шаг?
— Ну, конечно, у него будет повод для беспокойства, не без этого. Однако должен заметить, что у короля как раз сейчас едва ли найдется время, чтобы заняться делами марки. На северо-востоке королевства сейчас очень неспокойно. Боюсь, что вся королевская армия сейчас там. К тому же противник, который противостоит сейчас королю, много опаснее, чем наше скромное, хотя и достаточно славное герцогство. Многие полагают, что если на северо-востоке начнется война, то его величеству вряд ли удастся быстро одержать победу. Кое-кто даже предрекает, что война на северо-востоке не позволит его величеству обрести новую славу. Возможно, что после этой войны ему будет уже нечего перебрасывать для защиты марки… Представьте себе, что будет, если после какого-либо нежелательного для его величества исхода войны на северо-востоке мой повелитель, его высочество герцог, решит, что пора вернуть земли, которые, как известно, были силой отторгнуты от герцогства тридцать лет назад покойным отцом нынешнего короля…