Александр Бушков - Провинциал, о котором заговорил Париж

— Госпожа де Кавуа, у меня нет слов, я готов броситься к вашим ногам…

— Успеется! Слушайте дальше. Давайте подведем кое-какие итоги, как выразился бы его высокопреосвященство. Вы ославлены как записной прелюбодей, запутанный в скверную историю с кончиной мужа вашей любовницы. Вы шатаетесь по самым подозрительным кварталам Парижа, веселитесь в борделях, играете в кости и карты — в экарте, пикет…

«А также в ландскнехт, бассет и гальбик», — мог бы уточнить гасконец, но благоразумно промолчал.

— Одним словом, вы катитесь под уклон по скользкой дорожке, — твердо заключила госпожа де Кавуа. — Вы на счету у полиции, ваше имя треплют сплетники, о ваших беспутных похождениях, того и гляди, может узнать король — и тогда вы пропали… Вы в полной мере осознаете свое печальное положение?

— Да, — промолвил д'Артаньян.

— Честное слово?

— Честное слово… — промямлил он, понурив голову и опустив глаза — и вовсе не кривя душой.

— Попробую вам поверить, — сказала госпожа де Кавуа, глядя на него испытующе и сурово.

— Но откуда вы все это знаете?

Она ответила ледяным тоном:

— Запомните, д'Артаньян: кое в чем я осведомлена не хуже парижской полиции… а то и получше. В особенности когда задеты интересы не только моего Луи, в чьем доме вы были приняты, но и самого кардинала. Я уже говорила об этом, но теперь объясню подробнее… Вас многие считают кардиналистом — вы то и дело деретесь с королевскими мушкетерами, вы приняты в доме капитана гвардейцев кардинала, вы знаете графа Рошфора…

— Вообще-то, я ничего не имею против такого обо мне мнения…

— Похвально слышать. Но беда-то как раз в том, что ваше поведение бросает на кардиналистов тень . Именно вас иные выставляют в качестве примера того, как растленны и преступны сторонники кардинала… Понимаете вы это?

— Теперь понимаю…

— И это мне отрадно слышать… — призналась госпожа Кавуа. — Надеюсь, вы в достаточной степени прониклись?

— Да, — покаянно признался гасконец.

— Дело зашло слишком далеко, — продолжала госпожа де Кавуа. — Нужно принимать немедленные и решительные меры. Я не могу позволить, чтобы из-за вас был нанесен ущерб великому кардиналу… А потому говорю вам со всей определенностью: я настроена решительно. Вы верите?

— Вот в этом я нисколечко не сомневаюсь…

— Прекрасно. Итак… Право же, я готова отправиться в Пале-Кардиналь и убедить монсеньёра выслать вас из Парижа в Беарн. С запрещением возвращаться назад под страхом самых суровых мер — что в устах его высокопреосвященства никогда не звучало пустой угрозой. Если нет другого способа вас спасти от вас же самого — что ж, пусть будет так… Я самолично напишу вашим родителям, изложу причины, по которым вы были высланы из Парижа…

— О сударыня! — вырвалось прямо-таки стоном у д'Артаньяна.

— Мирей, ему всего восемнадцать… — тихо осмелился вставить слово капитан де Кавуа. — Он еще может исправиться…

— Ну что же, попытаемся, как истинные христиане, дать еще одну возможность покаявшемуся грешнику… — самую чуточку ласковее сказала госпожа де Кавуа. — Д'Артаньян, если вы обманете мои ожидания, я буду беспощадна. По-настоящему. Все, что я вам обещала, будет пущено в ход, и даже более. Людей, не оправдавших доверия, не стоит и щадить… Вы готовы следовать моим указаниям?

— Всецело.

— Вы немедленно развяжетесь с Луизой Бриквиль.

— Клянусь.

— И нынче же днем съедете оттуда.

— Обещаю.

— Отныне вы незнакомы с Пишегрю и его шайкой…

— Уже незнаком.

— И не станете связываться с им подобными.

— Обещаю.

— Вы будете играть только в достойной компании… а месяц-другой, пока все не забудется, лучше вообще не играть.

— Клянусь.

— Вы будете посещать бордели… ну, скажем, не чаще раза в неделю — а месяц-другой вообще не будете туда ходить.

— Я уже забыл туда дорогу… — сказал д'Артаньян. И воскликнул с ужасом: — Надеюсь, вы не собираетесь запретить мне драться на дуэли с королевскими мушкетерами?

— Пожалуй, это вам можно разрешить, — подумав, сказала госпожа де Кавуа. — Но соблюдайте при этом должную осторожность…

— Клянусь, — сказал д'Артаньян, с радостью отметивший, что понятие «должная осторожность» — чересчур расплывчатое и лишено четких формулировок.

— Ну вот, мы вроде бы ничего не упустили… — задумчиво подвела итог госпожа де Кавуа.

Д'Артаньян ничуть не удивился бы, заставь она его в завершение прочитать изрядное количество «Pater Nocter» и «Ave Maria» [17], наложив форменную епитимью, — но госпожа де Кавуа при всей своей суровости все же не зашла настолько далеко, чтобы присваивать себе права и прерогативы духовного лица. Спасибо судьбе и на том…

— Оноре! — громко позвала госпожа де Кавуа.

С похвальной быстротой появился почтенный седой дворецкий и выжидательно поклонился.

— Оноре, — не мешкая, сказала хозяйка. — Вы подобрали господину д'Артаньяну подходящие квартиры, как я наказывала?

— Разумеется, мадам… Жак и Анри с утра обходили прилегающие кварталы… — Он достал из-за обшлага камзола листы бумаги и близоруко поднес к глазам. — Улица Ла Арп, неподалеку от Сорбонны…

— Это не подходит, — сказала госпожа де Кавуа. — Тамошние студенты — не самая лучшая компания для молодого человека в подобных обстоятельствах.

— Возле отеля Люин…

— Там очень уж близко игорный дом.

— Улица Сен-Жак, восемнадцать, неплохие комнаты…

— Кто хозяева? И кто там еще живет?

— Нотариус с супругой и дочкой девятнадцати лет…

— С дочкой? — насторожилась госпожа де Кавуа. — Девятнадцати лет? Нет, и это не годится… Неужели все?

— Есть еще улица Могильщиков, одиннадцать. Владелец — почтенных лет галантерейщик, его жена служит кастеляншей в гардеробе королевы… Дочки нет, у них вообще нет детей…

— Кастелянша в гардеробе королевы… — задумчиво повторила госпожа де Кавуа. — Наверняка пожилая особа… Что ж, это, пожалуй что, нам подходит… Вы слышите, д'Артаньян?

— Разумеется.

— Вы все поняли? Нынче же днем вы переберетесь на улицу Могильщиков, в дом номер одиннадцать, к… Как там его зовут, вашего галантерейщика, Оноре?

— Бонасье, — без запинки ответил дворецкий. — Его зовут Бонасье.

— До чего плебейская фамилия… — сказала госпожа де Кавуа. — Однако это не имеет никакого значения. Так даже лучше. Уж наверняка почтенная пожилая кастелянша королевы не станет для вас, милейший д'Артаньян, очередным подводным камнем…