Бернард Корнуэлл - Приключения Ричарда Шарпа. т1.
Британцам и португальцам открывалась великолепная панорама на передвижения противника, который появился из заросшего лесом прохода между холмами, промаршировал мимо ветряной мельницы, развернулся на юг и начал устраивать бивак. Французы, в свою очередь, видели, что на лишённом растительности склоне горстка британских и португальских офицеров наблюдает за ними. Горный хребет, этот естественный крепостной вал, протянулся на десять миль, и генерал Веллингтон приказал своим частям оставаться на его западном склоне, чтобы французы понятия не имели, где британская оборона наиболее крепка.
- Это просто удача, – восхищённо сказал Ноулз.
- Удача? – весьма нелюбезно спросил Шарп.
- Видеть вот такое, – пояснил Ноулз, показывая на разворачивающуюся внизу картину.
Тысячи солдат клубились внизу: всадники вольно скакали вдоль реки, оставляя за собой шлейфы пыли, пехота шла свободным строем, их синие мундиры на фоне зелёных полей смотрелись бледновато. И всё новые французские подразделения прибывали из прохода между холмами. Рядом с ветряной мельницей играли музыканты – очень далеко, но Шарпу казалось, что он слышал басовитые удары в барабан, похожие на сердцебиение.
- Целая армия! – с энтузиазмом воскликнул Ноулз. – Надо было мне принести мольберт. Получилась бы прекрасная картина.
- Прекрасная, если ублюдки полезли бы на холм и сдохли, – сказал Шарп.
- А вы думаете, они не попробуют?
- Если попробуют, значит, сошли с ума, – ответил Шарп, нахмурился, глянув на Ноулза, и резко спросил. - Вам нравится быть адъютантом?
Ноулз смутился, чувствуя, что беседа свернула на скользкую тему, но он был лейтенантом Шарпа до того, как стал адъютантом Лоуфорда, и прежний ротный командир ему нравился.
- Не слишком, – признался он.
- Эту должность всегда занимал капитан, – сказал Шарп. – Почему он сделал адъютантом вас?
- Подполковник чувствует, что этот опыт будет полезен для меня, – натянуто ответил Ноулз.
- Полезен! – горько пробормотал Шарп. – Не вам он хочет блага, Роберт. Он хочет, чтобы этот огрызок принял мою роту. Вот чего он хочет. Он хочет, чтобы проклятый Слингсби стал капитаном роты лёгких стрелков. Поэтому он и забрал вас.
У Шарпа не было никаких доказательств того, о чём он сейчас говорил, но это было единственное объяснение всему происходящему. Он понимал, что сказал слишком много, но злость кипела в нём, а Ноулз был его другом, и никому не расскажет о вспышке, свидетелем которой оказался.
Ноулз, нахмурившись, отмахнулся от назойливой мухи и, немного подумав, ответил:
- Я на самом деле верю, что подполковник сделал это ради вашей пользы.
- Ради моей пользы? Дав мне Слингсби?
- У Слингсби есть опыт, Ричард, – сказал Ноулз. – И намного больше, чем у меня.
- Зато вы – хороший офицер, а он – тупоголовый идиот.
- Он - шурин подполковника, – терпеливо пояснил Ноулз. – Он женат на сестре госпожи Лоуфорд.
- Это всего лишь то, что вам, чёрт побери, положено знать, – мрачно пробурчал Шарп. – Но, кажется, шурин Лоуфорду не слишком нравится.
- Мы не выбираем своих родственников. И Слингсби всё-таки джентльмен.
- Дьявол! – выругался Шарп.
- Наверное, он был рад перевестись из 55-го, – продолжал Ноулз, игнорируя угрюмое выражение лица Шарпа. – Господи, большая часть этого полка умерла от желтой лихорадки. Здесь гораздо безопаснее, даже с учётом всех тех парней, что собираются убить нас, – и Ноулз кивнул на французов.
- Тогда какого черта он не купил звание капитана?
- Ему тогда нужно ждать шесть месяцев, – пояснил Ноулз.
Лейтенанту не разрешали покупать капитанское звание, пока он не прослужит три года. Это недавно введённое правило вызывало большое недовольство среди богатых офицеров, которые хотели быстрее продвигаться по службе.
- Но почему он так поздно вступил в армию? – спросил Шарп.
Сейчас Слингсби было тридцать. Значит, он стал лейтенантом не раньше двадцати семи, а в этом возрасте некоторые уже майоры. Большинство становятся офицерами до наступления двадцати лет, как молодой Илифф, и было странно встретить человека, начавшего военную службу столь поздно.
- Я полагаю… - пробормотал Ноулз, покраснел, запнулся и, желая перевести разговор на другую тему, воскликнул. - Посмотрите, какой-то новый полк! – он показал на французов в ярко-синих мундирах, которые маршировали возле ветряной мельницы. – Я слышал, что Император послал в Испанию подкрепления. Сейчас французы нигде не воюют: они заставили капитулировать австрийцев, пруссаки сидят тихо. Только мы и дерёмся с Бонни.
Не обращая внимания на анализ внешнеполитической стратегии Императора, Шарп настойчиво спросил:
- Что вы полагаете?
- Ничего. Я и так сказал слишком много.
- Вы, чёрт вас раздери, ничего не сказали! – рявкнул Шарп, но Ноулз продолжал молчать. – Вы хотите, Роберт, чтобы я перепилил ваше тощее горло тупым ножом?
Ноулз улыбнулся:
- Не говорите так, Ричард.
- Роберт, вы меня знаете, я слов на ветер не бросаю. Чтоб я сдох, вы скажете мне, или я повыдёргиваю вам ноги!
- Я полагаю, что сестра миссис Лоуфорд попала в беду. Она, будучи не замужем, забеременела, а причастный к этому человек оказался мошенником.
- Но это был не я, - поспешно отреагировал Шарп.
- Разумеется, не вы, – успокоил его Ноулз, который время от времени бывал ужасно педантичным.
Шарп ухмыльнулся:
- Значит, Слингсби пристроили в армию, чтобы придать ситуации пристойный вид?
- Верно. Он, конечно, что называется, вынут не из верхнего ящика комода, но из приличной семьи. Его отец приходской священник откуда-то с побережья Эссекса, но они небогаты. Семья Лоуфорд купила ему место в 55-м полку с обещанием перевести в Южный Эссекский, как только появится вакансия. И вакансия появилась, когда умер бедняга Херролд, который прибыл в понедельник, во вторник свалился с лихорадкой, а к пятнице умер.
Следя за тем, как вдоль реки движется французская батарея, Шарп заметил:
- Значит, чёртов Слингсби должен получить быстрое повышение по службе, чтобы стать достойным мужем для женщины, которая легко раздвинула для него ноги?
- Я бы так не сказал… - начал возмущённо Ноулз, потом подумал и закончил. – Ладно, сказал бы. Но подполковник хочет, чтобы Слингсби выбился в люди. В конце концов, Слингсби полезен для семейства Лоуфордов, и теперь они пытаются поддержать его.
- Отдав ему, чёрт побери, моё место, – горько сказал Шарп.
- Не говорите ерунду, Ричард.
- Зачем же ещё он здесь оказался? Лоуфорд убирает из роты вас, даёт ублюдку свою лошадь и надеется, что французы меня прикончат. – Шарп замолчал, потому что подошёл Патрик Харпер.
Сержант с энтузиазмом приветствовал Ноулза:
- Мы скучаем по вас, сэр, точно говорю.
- Я могу сказать то же самое, сержант, – искренне ответил Ноулз. – Как поживаете?
- Все ещё дышу, сэр, а это самое важное, – Харпер посмотрел на развёртывающиеся в долине позиции французов. – Вы только посмотрите на придурочных ублюдков: строятся в шеренги, чтобы их легче было убивать.
- Они посмотрят на эту гору и найдут другую дорогу, – сказал Шарп.
Но никакого признака, что французы готовы принять этот добрый совет, не наблюдалось. Одетые в синюю форму батальоны упорно маршировали по долине. Пыль, поднятая большими колёсами пушек, заволокла сплошной пеленой деревни. Несколько французских офицеров поднялись на отрог хребта, протянувшийся на восток, и рассматривала в подзорные трубы британцев и португальцев, расположившихся там, где удобная дорога переваливала через гребень хребта. Эта дорога, расположенная севернее, вилась по склону между кустами утёсника и вереска, потом сквозь виноградники возле маленькой деревеньки, прилепившейся к утёсу. Она вела к Лиссабону и приближала к исполнению заветного намерения Императора вышвырнуть британцев из Португалии, так, чтобы всё побережье континентальной Европы принадлежало Франции.
Лейтенант Слингсби в красном, только что вычищенном мундире с отполированными пуговицами, тоже появился с намерением составить своё мнение о противнике, и Шарп, не имея сил терпеть общество этого человека, пошёл вдоль хребта на юг. Он смотрел, как французы рубят деревья на дрова и шесты для палаток. Ручейки стекали с далёких холмов и соединялись в один большой, который впадал в реку Мондего, омывавшую южный край хребта. Её берега были истоптаны приведёнными на водопой после долгого перехода лошадьми артиллеристов, кавалеристов и офицеров.
Французы сосредоточивались в двух местах: возле деревушки, от которой хорошая дорога поднималась на северный край горного хребта, и мили на две южнее, в другой деревне. Оттуда через хребет можно было перевалить по извилистой тропе пешему или с вьючной лошадью, но не с телегой. Местами тропа терялась в зарослях вереска, но французы, очевидно, тоже рассматривали её как возможный маршрут, потому что напротив теперь развертывались французские батареи, чтобы расчистить путь продвигающимся войскам.