Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

фырканье. Странники разом расступились, и вперед медленно вышел молодой мужчина. Он был рослый, с суровым выражением лица и довольно хорош собой, разве что смугловат. Темная одежда, хмурый взгляд, черный меч-яньчидао, изогнутый, точно гусиное крыло, – весь он сливался в одну мрачную тень, а издали и впрямь напоминал оживший кусок каменного угля.

Видимо, облака в том ущелье были грозовые!

Однако чем ближе он подходил, тем меньше окружающих заботила его внешность. Твердый шаг, плечи будто из стали, величавая осанка – без сомнения, перед ними был истинный мастер, постигший единство боевых приемов и нэйгуна.

Юноша подошел к Чжоу Фэй вплотную и окинул ее оценивающим взглядом:

– Так ты и есть Клинок Юга?

Чжоу Фэй почувствовала, будто целая гора Шушань вдруг свалилась ей на голову, но не могла себе позволить дать слабину.

Лицо незнакомца было по-юношески худощавым, и при малейшем напряжении жилы на висках проступали так, словно вот-вот порвут кожу. Говор у него тоже был странный: он произносил слова слишком отчетливо, будто с усиливаем выдавливал их из себя. Уставившись на Чжоу Фэй, незнакомец продолжил:

– Как ты назвала наше Облачное ущелье?..

– Значит, это ты наниматель? – приподняла бровь Чжоу Фэй. Но вместо ответа боец поднял руку.

– Я глава Облачного ущелья Ян Цзинь. Услышал, что Клинок Юга – первый меч Поднебесной, вот и пришел бросить тебе вызов.

Чжоу Фэй так и застыла на месте.

Он точно в своем уме?

– Раз ты преемница Клинка Юга, то, несомненно, близка с людьми из Сорока восьми крепостей, – продолжил он все тем же странным тоном. – Не волнуйся, я не трону невинных. Имя моего клинка – Одинокий Гусь, я оттачивал с ним свое мастерство двадцать лет и теперь готов помериться силами с первым мечом Поднебесной…

– Цзинь, говорить такое у ворот госпожи Ничан – не лучшая затея, – прервал его предводитель Странников.

Ян Цзинь скользнул взглядом в сторону хозяйки, но, не проявив к ней интереса, вновь обратился к Чжоу Фэй:

– Я просил дядюшку Сюя отыскать тебя, это оказалось непросто. Позволь мне узреть силу твоего клинка – независимо от исхода я даю слово, что никто с заставы не пострадает.

«Ну и чушь!» – подумала Чжоу Фэй. История двадцатилетней давности, когда Цзи Юньчэнь, взяв в заложники Инь Пэя, бросил вызов Мечу Гор и Рек, в точности повторялась с ней!

Вот только Меч Гор и Рек и впрямь был легендарным мастером, а она – всего лишь героиня нелепых сплетен!

Ян Цзинь выставил вперед свое оружие:

– Вот мой клинок, а твой где?

Чжоу Фэй оцепенела.

На клинок-то у нее денег нет!

Чжоу Фэй еще не успела стать настоящим героем, но уже познала всю безнадежную горечь этого незавидного удела. Она и слова не успела сказать, а госпожа Ничан, чье настроение менялось быстрее, чем страницы книг под пальцами нерадивых учеников, внезапно пришла в ярость:

– Какая наглость! Вы думаете, можно вот так запросто прийти к труппе Летящих Перьев и безнаказанно дерзить?

– Цзинь, ты что такое говоришь! – предводитель Странников тут же одернул своего нанимателя. Общались они с этим куском каменного угля так, будто дружили не одну сотню лет. Глава Облачного ущелья хмуро посмотрел на госпожу Ничан, но смолчал, хотя в глазах его так и читалось: «Не твое дело!», а вид стал слегка обиженным.

Спустя какое-то время Странник обратился уже к госпоже Ничан:

– Господин Цзинь молод и горяч, прошу вас, госпожа, не сердитесь. Неужели кто-то посмеет грубить уважаемой труппе Летящих Перьев? Раз эта барышня владеет «Клинком, рассекающим лед», значит, она не так проста. Не каждый способен сдержать слово, но она уж точно не из тех, кто станет нарушать договор. Мы можем назначить другое время и место встречи, скажем… через три дня. Как вы считаете?

В его словах таилось коварство: он говорил так, будто Чжоу Фэй уже согласилась на поединок с Ян Цзинем. Се Юнь чувствовал, что ее вот-вот заманят в ловушку, и уже собирался вмешаться, но Фэй опередила его. После встречи с Цю Тяньцзи и Повелителем Цинлуна она привыкла видеть в незнакомцах только худшее, а уж до безбрежного великодушия Мечa Гор и Рек ей и подавно было далеко. Быстро сообразив, что к чему, она уклончиво ответила:

– Сорок восемь крепостей дают приют лишь тем, кто оказался в безвыходном положении. Ради этого мой дед и дядя отдали свои жизни. Все, что осталось от рода Ли, – малолетняя сирота, та самая, которую вы схватили. А еще называете себя… – она слегка запнулась, подняла подбородок и окинула Ян Цзиня и остальной сброд, столпившийся у входа, тяжелым взглядом. Изначально Чжоу Фэй хотела запугать их именем Сорока восьми крепостей, но неожиданно прониклась собственными речами. Прошло больше десяти лет, но образ умирающего дяди, отпечатавшийся в ее памяти засохшим кровавым пятном, снова возник перед глазами. Нелепое чувство, вызванное раздутой сплетнями славой, и грозный вид, который она вынужденно напустила на себя, смыло внезапной волной горечи и негодования. – …Называете себя… героями. Столько совершенствоваться, налаживать связи, и все ради чего? Ради пустого спора о превосходстве? Похитили беззащитную девочку, с которой у вас и вражды-то никакой нет. Что ж, бессовестным все нипочем. Я запомню это.

Се Юнь усмехнулся про себя – зря беспокоился. Он провел с Чжоу Фэй уже немало времени, но иногда забывал, что в Хуажуне ей пришлось в одиночку противостоять сразу двум выдающимся мастерам – звездам Северного Ковша. Он полагал, что Фэй наивна, но забывал, что наивность – не значит глупость. В каменной темнице, среди врагов, отчетливо осознавая, что ей грозит опасность, просунуть сквозь трещину в стене мешочек с непонятными снадобьями – такой была наивность Чжоу Фэй.

– Вот именно, – он все же вставил свои два слова, а потом добавил: – А благодаря труппе Летящих Перьев и сочинителям пьес вроде меня история разойдется по всему свету. Сегодня мы запомним случившееся, а завтра о вашем позоре услышит каждый. Хозяйка, осмелятся ли ваши барышни во всеуслышанье поведать, как Союз Странников, прикрывшись влиятельными знакомыми, убивает невинных?

– Мужчины, способные понять мои песни, лет двадцать назад повымирали. Остались лишь пошляки, у коих все мысли только о том, куда бы третью ногу пристроить, – от одного взгляда на них становится тошно, – рассмеялась госпожа Ничан. – Мне уже давно жизнь не мила, так что раз уж здесь собрались такие удальцы, возьмите