Юрий Смолич - Ревет и стонет Днепр широкий

И именно здесь, на Белопольской, в салоне кафешантана «Эдьдорадо» — собственность наследников А. Бурка и Я. Зильберберга — и должно было свершиться историческое событие, о котором пойдет речь. Происходило оно, правда, никем и ничем заранее не подготовленное — разве что самой логикой развития событий, и случилось лишь вследствие обыкновенного стечении обстоятельств.

Шантан «Эльдорадо», оправдывая свое название, и в самом деле был местом выколачивания Бурками и Зильбербергами золота, правда, преимущественно в банкнотах, «керенках», и в самом деле — страной чудес.

А чудеса здесь являлись миру такие. Клиентам на столики в обыкновенных трактирных чайниках подавали николаевскую водку, а их дамам — ситро с пивзавода Чепа в бутылках из–под шампанского. Дамы никогда не приходили сюда вместе с кавалерами — они появлялись из задних отдельных номеров, будучи вызваны по фотоальбому, который обязательно лежал на каждом столе рядом с прибором фальшивого серебра. На маленькой эстраде в глубине салона аргентинское танго танцевали две голенькие, лишь с пикантными шелковыми «фиговыми листками» девы — шерочка с машерочкой, а кек–уок — два великовозрастных юноши, тоже «кавалье авек кавалье» и тоже совершенно голые, лишь в резиновых набрюшниках фирмы «Брокар и K°”.

И вот именно в этом салоне — в силу вышеупомянутого стечения обстоятельств — сошлись вместе четверо совершенно различных людей, прибывших также из разных мест: из ставки верховного главнокомандующего, с позиций Юго–Западного фронта, из Киевского военного округа и непосредственно из Киева.

Из ставки — помощник военного министра Керенского, комиссар Юго–Западного фронта от Временного правительства Борис Савинков. Он спешил в Москву, на созываемое после Государственного — Демократическое совещание.

С фронта — начальник формирования «ударных батальонов смерти» полковник Муравьев. Он направлялся в Петроград.

Из Киевского военного округа — курьер командующего округом, штабс–капитан Боголепов–Южин. Он ехал в ставку.

И прямо из Киева — Петлюра. Путь его лежал именно сюда, в Бердичев, к главкоюзу генералу Деникину.

Пути всех четырех скрестились здесь, в Бердичеве, в салоне шантана «Эльдорадо», совершенно случайно: а гостиницах забитого штабными и тыловыми учреждениями, до отказа переполненного города не было ни одного свободного номера, и «Эльдорадо», функционировавшее преимущественно с вечера до утра, представляло собой нечто вроде зала ожидания на вокзале.

В условиях фронта и не такое бывает.

2

Петлюра спешил: его «сестровоз» «рено» прошел сто пятьдесят километров за три часа. Не доезжая квартала до штаба фронта, автомобиль остановился, и Петлюра чуть ли не бегом ринулся к входу в шантан. Дорога была каждая минута.

Двое гайдамаков из личной охраны генерального секретаря остались подле открытого ландо, и вокруг них сразу же собралась толпа, глазея на необычайное, еще не виданное тут одеяние: черные бешметы с желто–голубыми отворотами и шапки из черной смушки с длинными черными шлыками, разукрашенными серебряным позументом.

— Артисты? — высказывались догадки в толпе. — Будут танцевать лезгинку в театре Варшавера?

— Тю! Обыкновенные каратели — ингуши из корниловской Дикой дивизии!

— Мать родная! Так, значит, снова Корнилов?

— Ничего подобного: это из похоронного бюpо! Видите, все черное и серебряный позумент? Фигуранты при катафалке. Видать, кого–то с перепоя ухлопали в «Эльдорадо» — сразу и похороны. Чтобы, значится, концы в воду…

— А ну! — огрызнулся Наркис. — Разойдись! А то как стрельну — и господи помилуй!

От его могучего баса толпа шарахнулась в разные стороны.

Но через минуту люди собрались снова.

Петлюра торопливо пересек садик. Корнилов арестован и посажен в тюрьму в Старом Быхове! Что же теперь будет? Как быть с корниловским приказом о создании национальных частей? И как же теперь будет с передислокацией украинизированных частей со всех фронтов на Украину? Главкоюз Деникин должен был получить приказ Корнилова еще тогда, когда Корнилов был главковерхом, а не заключенным в Старом Быхове? Следовательно, нужно было, не теряя ни минуты, повидать генерала Деникина.

Но, едва лишь въехав в город, Петлюра услышал еще одну новость: Деникин тоже арестован — только что, в его же штабе.

Быть может, вызвать из Киева гайдамаков, сечевиков и отбить генерала Деникина?

Или даже двинуться в Старый Быхов и освободить самого Корнилова?

Галиматья, конечно! Но все это нужно было обмозговать, нужно было сориентироваться, принять решение, позвонить в Киев, — в «Эльдорадо», где офицеры штаба дневали и ночевали, был установлен полевой телефон.

Петлюра рванул дверь шантана и почти вбежал в салон.

Черт возьми! Салон в эту пору не был пуст: трое уже сидели там за столиками. Перед одним стояла бутылка кефира, а перед другим — белый чайник и рюмка, третий курил, выпуская облака табачного дыма.

И — черт побери! — двоих Петлюра знал: офицер для особых поручений Боголепов–Южин и полковник Муравьев! Третий был Петлюре не знаком: зализанные через лысинку черные волосы, под носом усики шнурком, резко выступающие скулы на исхудалом — то ли от переутомления, то ли с перепоя — лице: какой–то шалопай, таких теперь до черта развелось при штабах и земсоюзах! Одет он был в защитный френч без воинских знаков различия, синие галифе и желтые краги — в таком наряде щеголяли теперь всякие агитаторы и комиссары. Перед ним стояла бутылка из–под кефира, и он не спеша отхлебывал из чашки.

Раздосадованный Петлюра остановился на пороге. Ящик полевого телефонного аппарата стоял на окне. Но ведь при посторонних Петлюра не мог разговаривать с Киевом!

Петлюра коротко поклонился — всем троим сразу. Все трое сидели далеко друг от друга: то ли они не были знакомы между собой, то ли только что разругались и разбежались по разным углам. Боголепов–Южин вынырнул из облака дыма, поднялся, щелкнул шпорами, склонил голову и снова сел, окутавшись новыми клубами дыма. Остальные двое никак не реагировали на присутствие Петлюры.

Петлюра присел к ближайшему от порога столику, бросил фуражку на стул, рука легла на стол, и пальцы сами собой начали выстукивать барабанную дробь.

Как же быть? Возвращаться в Киев? Вот так — ни с чем? Нет, нет, нужно прежде здесь, на месте, сориентироваться в положении на фронте, то есть не на фронте, а именно в штабе фронта. Положение на фронте известно и так: австрийцы остановились по линии реки Збруч и накапливали силы. А наши снова засели в окопы и митингуют. Воевать или не воевать? Митингуют и дезертируют. Мир миру или война войне? Собственно, только украинизированные части и казаки Каледина и держат Юго–Западный фронт. На фронте картина знакома. А вот в штабе фронта… Кто будет теперь вместо Деникина? И кто, самое главное — кто, верховным вместо Корнилова? Неужели отважится сам Сашка Керенский? Но ведь он не военный специалист? Впрочем, Петлюра тоже не был военным специалистом…