Александр Прохоров - Сердце тигра
На встречу нумидийцам выехал Корнелий Оппиан. От группы всадников отделился самый рослый воин, плечи которого покрывал пёстрый плащ из шкуры жирафа.
- Приветствую вас! — крикнул он на хорошем латинском. — Моё имя Тафатас. Мой отряд приписан к гарнизону Аммониума.
- Приветствую, Тафатас! — откликнулся Корнелий Оппиан. — Наш караван идёт в Карфаген. По просьбе префекта Египта, блистательного Луция Юнцина, мы завезли вам провиант и оружие для легионеров.
Эта новость, в особенности про провизию, заметно обрадовала Тафатаса и его людей.
- Въезжайте в город, прямо на центральную площадь! — воскликнул он, одновременно разворачивая коня. — Я же сообщу Марку Скавру о вашем прибытии!
В сопровождении остальных нумидийцев караван двинулся в сторону оазиса. По мере приближения к Аммониуму, Лоредан удивлялся все больше и больше. Он даже не предполагал, что это место окажется столь живописным. Повсюду здесь густо росли финиковые пальмы и оливковые деревья. После очередного поворота дороги открылся вид на город, расположенный прямо среди медового цвета скал. Дома здесь, по большей части одноэтажные, сделанные из глины и камней искрились на солнце, поскольку местная глина содержала огромное количество соли. Отсюда был виден и храм Амона, который когда-то посещал сам Великий Александр и так называемая «Купальня Клеопатры» — большое круглой формы каменное углубление, наполненное теплой водой из подземного источника. Затем, слегка петляя, дорога вела в центр города. Там возвышались большая пирамидообразная скала из каменных террас. И вокруг на других террасах лепились домики. Сам оазис располагался между двух озёр, берега которых утопали в сочной зелени пальмовых лесов. Небольшой островок на одном из озер, тоже был покрыт зеленью, в основном оливковыми деревьями и тростником. Чуть дальше в разных направлениях были разбросаны еще несколько озер, к которым, петляя среди скальных нагромождений, тянулись зеленые рукава растительности.
При въезде в город, внезапно пал тот самый верблюд о самочувствии которого все так пекся Манахей. Со спины дромадера сняли связку ковров и поместили их на одну из телег. Самого верблюда оттащили к обочине дороги и сбросили в канаву. Ночью вокруг оазиса всегда бродило множество львов и гиен, так что к утру от несчастного животного останутся, лишь начисто обглоданные кости.
Квинт Мелорий и Тарикс въезжали в город вместе с другими путешественниками. Они по-прежнему держались ближе к хвосту каравана, дабы не привлекать к себе излишнее внимание. Хватит с них и этого ночного происшествия с проклятым верблюдом. Мелорий более не предпринимал попыток подобраться к палатке и вещам Лоредана. Хвала богам никто так и не узнал, что верблюд нагадил именно на него — Квинта Мелория! Малого того, что он был бы опозорен, так ещё непременно привлёк бы внимание недругов. После того, как его обдристал верблюд, Мелорий несколько дней не мог прийти в себя. На отмывку от липкого дерьма, они с Тариксом потратили весь запас захваченной в дорогу воды, да ещё пришлось оттираться песком. Потом, воду пришлось покупать у соседей, а на недоуменный вопрос: «А где же ваша вода?», пришлось соврать, что их кожаные мешки разорвался и вся вода пропала. За крохотную порцию воды, Мелорию всякий раз приходилось расплачиваться золотыми. Так что, он был несказанно рад, увидев, наконец, оазис Аммониум. Здесь то, они сделают необходимый запас. Вместе с хорошим настроением к Мелорию вернулось и желание, таки покопаться в вещах Лоредана. Надо было, лишь дождаться подходящего случая.
Городок встретил прибытие каравана с большой радостью. Тут же по пути следования вереницы телег и верблюдов появились продавцы сильфия [296], а вдоль основных дорог пересекающих селение открылись торговые лавочки и различные мастерские.
Вечером на одной из площадей городка, примыкавшей к озеру, был устроен большой пир. Покрывала и ковры расстелили прямо на земле среди пальм, разожгли множество костров и поставили котлы. Караван доставил для местного гарнизона несколько сот бочек солонины, амфоры с зерном, некоторые виды овощей, которые не могли вырасти здесь, рыбу и вяленую баранину. В котлах начали варить похлебку, а местные пекарни обеспечили пирующих мягкими, большими, круглыми лепешками. Вино пили, как привозное, так и местного изготовления, к удивлению многих римлян и греков ничем не уступающее тем винам, что можно было купить хоть в Александрии, хоть в Риме. Состав пирующих был крайне пёстр: торговцы, их слуги и погонщики, римские солдаты аммонийского гарнизона, в том числе нумидийцы, и немало местных жителей. Под ритмичный стук маленьких барабанов и в свете факелов, окружавших площадь, танцевали девушки из местных племен. На них было множество украшений: колец, браслетов, цепочек и ожерелий. В длинные черные волосы смуглых красавиц были вплетены целые нити цветного бисера, а из одежды, на них были, лишь одни покрывала, спускающиеся от макушки до самых пят, но спереди распахнутые. Дочери пустынь были удивительно гибки и изящны, а на их крепкие бедра, которыми они призывно вращали, на их круглые, выпуклые ягодицы, большие груди и стройные ноги, можно было смотреть бесконечно.
Пирующие угощались, пили и веселились от души. Особенно, солдаты гарнизона. Здесь, на задворках Империи не часто в повседневной рутине их службы случались такие вот дни.
Командир местного гарнизона Марк Скавр, приказал установить для себя и руководителей прибывшего каравана ложа, покрыть их коврами, шкурами леопардов и подушками. Гостям прислуживало множество чернокожих рабов. Одни подавали блюда с едой и разливали вино, другие поправляли под спинами гостей подушки, третьи охапками пальмовых листьев отгоняли от столов летающих насекомых.
В большом круглом бассейне, вокруг которого и были установлены ложа, плавали две совершенно нагих девушки — белокожая светловолосая германка и черная нубийка. Они изображали речных нимф и от всей души резвились в прозрачной воде. Время от времени, кто-нибудь из гостей подманивал к себе ту или иную нимфу и угощал её глотком вина из своего кубка и кусочком какого-нибудь фрукта.
Во время беседы, когда уже обсудили новости из Рима и Александрии, когда справились о здоровье и жизни общих знакомых, Корнелий Оппиан спросил:
- Скажи, уважаемый Скавр, ты, что-то слышал о больших бандах гарамантах? В Александрии ходят слухи, что они шныряют где-то в окрестностях.
- Да, гараманты часто появляются неподалеку от границы. Их то много бывает, то мало, иногда они враждебны, но чаще приезжают торговать, — центурион равнодушно махнул рукой. — В общем, обычное дело. Вот к югу от Египта, где то в Эфиопии, как я слышал, объявились какие-то блеммии [297]. Негры, что приходят оттуда с торговыми караванами, говорят эти блеммии опасный и воинственный народ. Но здесь у нас, пока спокойно.