Александр Прохоров - Сердце тигра
- Выходит, мы, черные и не люди вовсе, а… А прародители всех! И людей и обезьян и иудеев! Но откуда, же мы сами появились? Кто был нашим прародителем? А, ну, да, нас создал добрый толстый бог Ваал-Баба! И тогда, получается, Ваал-Баба самый первый и самый главный бог на свете!
- Ну, ну, не преувеличивай! — воскликнул Фабий. — Самые главные боги, это Юпитер и конечно же наш божественный Цезарь Август.
- Я бы, все же, назвал главным богом Зевса, — возразил Филокрий. — Ну и конечно, мне ли скромному человеку оспаривать безусловную божественность нашего императора?
- А вот, например иудеи, ни с кем из вас, не согласились бы, — рассмеялся Лоредан. — Они считают своего невидимого бога главным. И не только для себя, но и для других народов.
- Иудеи наглые выскочки! — воскликнул грек. — Торгаши и воры! Только и умеют, что деньги считать. Где им, постичь высокую философию, мысли ученых, искусство и красоту! Даже, их храм в Иерусалиме был просто рынком!
- А вот, есть еще христиане, — вспомнил Фабий. — Они, вроде бы, тоже почитают какого-то невидимого бога. Не того ли самого, что и иудеи?
- Нет, они поклоняются какому-то своему проповеднику, которого еще в правление божественного Тиберия распяли, — отмахнулся Филокрий. — И это, точно не бог. Я слышал, этот распятый, всего лишь сын плотника. Да и что о христианах говорить? Кому интересна религия черни и рабов?
Так, в интересных разговорах на разные темы прошел вечер. Лоредан, даже не ожидал, что беседы о религии, науке и искусствах окажутся столь захватывающими и занимательными. Он всегда считал философов и ученых людей скучными и какими-то далекими для понимания. Всякого рода философскими течениями и школами, он никогда не интересовался, предпочитая в качестве развлечений пиры, оргии, бои гладиаторов и поединки борцов.
С момента отплытия из Региума прошло восемь дней. Как-то раз, прогуливаясь по палубе, Лоредан обратил внимание на беспокойное поведение нависа Экриона. Тот подолгу вглядывался куда-то в морскую даль, хмурился и что-то бормотал себе под нос. Лоредан, тоже начал наблюдать. Но ничего такого, предвещающего беду не заметил. Солнце дарило приятное тепло, ветер был свеж и попутен, море спокойно. Но навис, как будто, всего этого не замечал, словно хорошая погода, напротив предвещала нечто опасное и он опытный моряк, в отличии от остальных это чувствовал.
Беспокойство Экриона передавалось и Лоредану, да и другим пассажирам, кроме, пожалуй Нарбо. Тот, как всегда был весел и беззаботен.
Наконец, Лоредан подошел к навису и прямо спросил, что того беспокоит.
- Будет буря — сказал моряк. — Ужасная буря. И боюсь, уже сегодня вечером.
Он оказался прав. Едва стало смеркаться, как ветер внезапно усилился. Волны, казавшиеся до этого такими спокойными, подернутые легкой золотистой рябью, вдруг превратились в огромные темные валы и покрылись шипящей пеной.
Навис подозвал одного из самых молодых моряков.
- Эттий, давай полезай на мачту и смотри в оба! Мы, где-то неподалеку от ливийского побережья. Воды здесь опасные, много мелей и подводных скал. И нет ни одной подходящей бухты или залива, чтобы укрыться.
Эттий ловкий малый, обвязал вокруг пояса веревку и проворно вскарабкался по мачте на самую ее верхушку, где была прицеплена большая плетеная корзина. Там, он и устроился, привязав свободный конец веревки к мачте. А ветер с каждой минутой становился все сильнее и сильнее. Волны с силой бились о борта судна. Все пассажиры поспешили укрыться в каютах, трюме или на палубе под тентами. А вскоре, начался холодный моросящий дождь. Навис быстро определил эпицентр поднявшейся бури и ловко смог увести судно в сторону, так что разыгравшееся на море ненастье зацепило судно, лишь краем. Но этот маневр изменил первоначальные планы Экриона, который собирался ввести корабль в большую восточную гавань Александрии. Теперь, скорее всего, придется заходить в западную гавань Эвност.
Лоредан, Нарбо и Фабий укрылись в своей каюте. Корабль сильно швыряло из стороны в сторону. Внезапно, с снаружи послышался крик:
- Огонь!
Не смотря на дождь, Лоредан выбежал из каюты. На носу судна он увидел нависа. Рядом с ним стояли несколько, сильно взволнованных пассажиров. Один из них, торговец янтарем из Новиодуна [220] возбуждённо говорил:
- Я, кажется, тоже видел. Огонь — вон там.
Он указал, куда-то в направлении от правого борта.
- Мы идем мимо берегов Керенаики, — задумчиво произнес навис. — Что же это может быть за огонь?
Тут и все остальные увидели вспышки света в темноте. Это был, должно быть, большой костер. Просто, огромный, поскольку его было видно с такого расстояния, а до берега было, никак не меньше двадцати стадиев [221]. Пламя ярко полыхало в ночи и поднималось высоко вверх.
- Это, должно быть, Фаросский маяк! — радостно воскликнул один из торговцев. — Утром мы будем в Александрии.
- Вряд ли, — покачал головой навис. — По моим подсчетам до Александрии еще два дня пути.
Он поднял голову вверх и крикнул моряку в корзине:
- Эй, Эттий, ты не уснул там? Что видишь?
- Огонь! — вновь раздалось с верхушки мачты. — Огромный костер. А под ним, что-то темное. Похоже холм. Ну да, огонь на холме!
- Понятно, — усмехнулся навис. — Как я и думал, мы еще у берегов Керенаики. Это местные рыбаки разожгли огонь, чтобы заманивать суда. Обычное дело для этих мест.
- Заманивать? — изумился торговец янтарем. — Так это рыбаки или все-таки разбойники?
- И то и другое — хмыкнул Экрион.
- Но разве эти берега не территория Империи? И разве местные жители не граждане Рима?
- Все так, — кивнул навис. — Утром, они мирные рыбаки, мирные граждане, а ночью — разбойники. Они заманивают корабли на мели, или камни. Потом когда судно разобьется, собирают добычу.
- Это ужасно! — воскликнул торговец. — Неужели, власти не могут навести здесь порядок? И куда только смотрит проконсул провинции?
- А кого, тут ловить? — пожал плечами навис. — Утром, мирных рыбаков? А по ночам все побережье Керенаики не оцепишь. Да и о появлении отрядов все разбойники заранее узнают. Так что, пустая эта затея.
- Эй, Эттий, смотри, чтобы мы не приближались к берегу. Следи за огнем. Нужно плыть на таком вот расстоянии, как сейчас. Не хватало нам еще на камни налететь.
К счастью, все обошлось. Дождь, правда, шел, почти до самого утра. Ветер и волны были по-прежнему сильны, но ветер, к великой радости плывущих, был все также попутный.
На рассвете дождь прекратился и море окутало туманом. Навис выругался. И приказал все время бросать за борт лот [222], чтобы определять глубину.