Николь Галланд - Трон императора: История Четвертого крестового похода

Бровастый поджидал нас с сухими накидками наготове. Одну он отдал мне, а вторую осторожно набросил на дрожащие плечи Джамили и, закутывая ее поплотнее, украдкой чмокнул в лоб. По-прежнему дрожа от холода и сырости, мы последовали за ним по широкой улице и, пройдя несколько сот шагов, остановились перед невероятно простым каменным домом: плоский фасад без украшений, такой же невыразительный, как обычная крепость. Фасад венчали два небольших куполообразных окошка довольно мрачного вида. В целом он производил гнетущее впечатление — казалось, внутри там будет еще тягостнее, чем в тюрьме, в которой Мурзуфл провел так много лет. Хозяин с улыбкой провел нас через большие деревянные двери, заранее открытые для гостей. Схватив у входа факел, он последовал за нами.

Но факел оказался ненужным, а мои опасения — напрасными. Здесь повсюду горел свет в ожидании возвращения хозяина. Это был дворец в миниатюре, почти такой же роскошный, как у Барциццы в Венеции, и он целиком принадлежал Мурзуфлу. Мы ступили в широкий просторный вестибюль, который вел в небольшой атриум. Весь дом был построен из светлого камня и украшен почти с церковной пышностью. Я даже обрадовался, что неяркий свет факелов не позволяет разглядеть все детали, наверняка такие же кричащие, как и сам хозяин дома.

Посредине атриума был устроен небольшой пруд под открытым небом. Осень выдалась сухая, поэтому пруд успел обмельчать. Направо шли двери в несколько небольших помещений, но сейчас они не были освещены. Налево после анфилады комнат с огромными двустворчатыми дверьми, открытыми настежь, начиналась крытая галерея, а за ней — сад с подстриженными деревьями. Он тоже был освещен — наверное, для того, чтобы похвастаться перед нами; отсюда казалось, что он простирается вдоль всего дома. Я даже расслышал, как оттуда доносится журчание фонтана.

Прямо напротив нас, по другую сторону пруда, открывалась дверь в ярко освещенную комнату.

— Входите, — сказал Мурзуфл.

Казалось, он не замечает, что мы с Джамилей потеряли дар речи при виде такой неожиданной роскоши: все стены были украшены картинами и мозаикой, и многие из них изображали пышных обнаженных красоток. Мурзуфл весело повел нас вокруг пруда в освещенную комнату на той стороне. Это было сердце его нового дома: большое помещение с мозаичными стенами, массивной резной мебелью и неким подобием огромного дивана у дальней стены. Видимо, эта комната служила ему и кабинетом, и спальней. В одном из углов я увидел целое собрание икон; Мурзуфл сразу направился туда и поцеловал один образ.

Но самым примечательным в этой комнате был все-таки Грегор. Он выхаживал у левой стены с большими открытыми окнами, глядящими на галерею. Когда мы появились, он чуть не подпрыгнул от волнения.

— Ну что? — воскликнул рыцарь, подбегая к нам с распростертыми руками, словно собирался отогнать разъяренного быка.

— Все прошло гладко, — ответил я и даже зевнул, чтобы продемонстрировать ему свое полное равнодушие к тому, что мы только что совершили.

Мурзуфл, однако, слегка поморщился.

— Была одна проблемка, но я все уладил, — сказал он поспешно, заметив тревогу на наших лицах.

Мурзуфл жестом пригласил нас присесть на подушки вокруг низкого столика в центре комнаты. Мы не шелохнулись. Он повторил приглашение.

— Нет оснований для паники. Прошу вас, будьте как дома.

Бровастый подождал, пока мы все трое расположимся вокруг стола, затем позвал слугу, чтобы тот разлил вино по глазированным керамическим чашам. Наконец, убедившись, что мы успокоились, он продолжил:

— Как вы знаете, по плану нам предстояло отправить святыни в лес. Сегодня мне донесли, что есть основания сомневаться в моем доверенном лице, хотя он и родственник. Поэтому я хочу вообще не отсылать реликвии из города. Собираюсь спрятать их без всяких хитростей — я велел своим людям оставить их во Влахернском водохранилище.

— Что? — огорчился Грегор.

Мурзуфл улыбнулся нам, как юное дарование, продемонстрировавшее свои таланты любящим родственникам.

— Лодки останутся в дворцовом водохранилище вместе с реликвиями. Хитро придумано? Никто туда никогда не спускается, разве только по делу, которого у них не будет, начнем с того. Я выставлю часового. Таким образом, мы сможем незамедлительно вернуть реликвии на место, как только будет выплачен долг. Думаю, этот план даже лучше, чем тот, первый.

— Мне не нравится, что святыни до сих пор в городе, — сказал Грегор.

— Если сможешь придумать, куда их надежно спрятать, то дай мне знать, — сказал Мурзуфл, характерно пожав плечами. — А так я смогу регулярно вам сообщать, что с ними все в порядке. — Он весело улыбнулся всем нам, а так как сидел рядом с Грегором, то хлопнул рыцаря по коленке. — Друг мой, мы ведь с тобой теперь настоящие союзники!

Грегор нахмурился.

— Одну реликвию до сих пор не удалось присоединить к остальным, — мрачно изрек он.

Мурзуфл закивал.

— Голову Иоанна Крестителя, как вы называете Предтечу. Я тоже об этом все время думал.

— Ты пользуешься доверием Исаака, — многозначительно произнес Грегор.

Мурзуфл опять дернул плечом.

— Я никто при дворе, хотя, конечно, он мне вполне доверяет. Но если бы я украл ее сейчас, он бы начал поиски… а потом принялся бы разыскивать и остальные святыни.

— Выходит, самой ценной реликвией следует пожертвовать ради остальных?

Мурзуфл положил руку ему на плечо.

— Успокойся, друг мой, конечно нет. Я разыщу голову и присмотрю за ней. По крайней мере, позабочусь, чтобы с ней ничего не случилось. Во всяком случае, приму все меры, чтобы она не досталась твоему проклятому Бонифацию, императорскому кукловоду.

Когда мы, все трое, вернулись в лагерь, перемазанные, как чурки, и обессиленные, время шло к полудню.

— Что ж, — устало сказала Джамиля, когда мы в нерешительности замерли между хижиной и шатром.

Тут до меня дошло, что потерян единственный предлог проводить почти целый день рядом с ней. Я запаниковал, и в эту секунду, как нарочно, из шатра вышел Самуил.

Джамиля при виде Самуила мгновенно стала молчаливой, глаза потупила, как делала всегда в его присутствии. Сразу было видно, что он тоже не спал всю ночь. Самуил хмуро кивнул нам.

— Теперь, когда Джамиля вам больше не нужна, мы вернемся в Перу, — объявил он. — Я встречался вчера вечером со старейшинами. Дело решенное.

— От Перы остались одни угольки, — сказал Грегор.

— Начинаем сегодня же. Запасемся лесом, пока он все еще стоит, а то начнется восстановление сгоревшей части города, и тогда нам строить будет не из чего. — Он неловко начал переминаться с ноги на ногу, видно, не привык одалживаться, особенно у тех, кто принудил его к этому. — Но мы не знаем, как нам быть с женщинами. Куда им деться, пока мы запасаем древесину?