Смерть на Кикладах. Сборник детективов №4 - Сергей Изуграфов

— Ну, хорошо, а реальная версия? Почему Караваев поселился отдельно от жены?

— Да достала она его, дядя Саша, вечными придирками своими и ревностью. Вот он и рад побыть один, что уж тут непонятного? Наша новая горничная Алики рассказала, что когда принесла поднос с едой Аделаиде сегодня утром, она была одна в номере. Видимо, доктор и ночевал у себя в «кабинете».

Катерина снова негромко фыркнула от смеха и спряталась за стойкой ресепшн от укоризненного взгляда Смолева.

— Хорошо, — немного подумав, произнес Алекс. — Версия принимается… Пойдем дальше. Восьмой номер, я понимаю, мы пропустим, он у нас после ремонта в резерве. С большой галереей все. Что у нас по малой?

— Да, все верно. Осталось три номера: девятый, десятый, одиннадцатый. В девятом у нас Джеймс и Лили Бэрроу с маленькой Кристиной. Одиннадцатый держим в резерве туроператора, завтра к вечеру будет ясно. В десятом у нас три человека из команды «Зодиака», насколько я поняла, автомеханики. Они в семь уже позавтракали, порадовали Петроса аппетитом, надо сказать… Позавтракали и умчались, — за ними машина пришла. Алексей Морошкин, Василий Кондратьев и старший — Степанов Сергей Ильич. Они его между собой так и зовут: «наш Ильич»! Абсолютно адекватные ребята. Им по тридцать с хвостиком, а «Ильичу» — пятьдесят два. Вот и все. Все номера «Зодиаком» забронированы и оплачены на неделю вперед. Дальнейшая бронь уже подтверждена, все расписано до конца месяца. Катюша подготовила все распечатки, будешь смотреть?

— Обязательно, — кивнул Смолев, вставая. — Положи мне в мою папку и на рабочий стол, я просмотрю перед ужином. Девушки, благодарю за службу! Умницы! Все, я уехал в Додзе, к обеду вернусь. Кстати, Катюша, не в службу, а в дружбу — предупреди юриста «Зодиака», что мы с Манном хотели бы с ним пообщаться после обеда, если у него будет такая возможность, хорошо?

— Александра Клименко из второго? — уточнила Катерина и сделала пометку в журнале. — Конечно, босс, предупрежу!

Проводив спустившегося по лестнице и вышедшего через калитку Смолева взглядами, управляющая и консьерж расстались, тепло улыбнувшись друг другу: Софья понесла Смолеву документы в кабинет, а Катерина сняла трубку и позвонила во второй номер в надежде застать жильца на месте и предупредить о предстоящем разговоре. Никто не ответил. Девушка пожала плечами. Придет, никуда не денется.

Она занялась другими делами: созвонилась с горничными и определила на сегодня график уборки номеров. До того, как обед закончится, должно быть все убрано — гости наверняка захотят отдохнуть в номерах в самое жаркое время дня.

Затем Катерина еще дважды набрала второй номер — и снова никто не ответил. Видимо, жилец отправился после завтрака на пляж.

Ну что ж, тогда самое время там убраться, решила Катерина, захватила со стойки мастер-ключ, подходивший ко всем дверям на вилле кроме хозяйского дома, и отправилась на большую галерею.

Подойдя к выкрашенной в ярко-синий цвет двери с овальной табличкой «Room N2» из блестящей латуни, она достала ключ и отперла замок. Странно, что дверь была закрыта лишь на защелку, а не на два оборота ключа.

В комнате царил полумрак: плотные шторы были задернуты. Катерина щелкнула выключателем и, бросив взгляд на комнату, громко вскрикнула от неожиданности.

Мертвое тело юриста, с посиневшим и перекошенным лицом, лежало на полу, головой в сторону двери. Одна рука его была выброшена вперед, будто он полз к выходу на галерею, а вторая сжимала горло. Вид трупа с глазами, вылезшими из орбит, был страшен.

Не очень понимая, что она делает, Катерина погасила свет, на подгибающихся ногах вышла на галерею, захлопнула дверь, трясущимися руками не сразу попав в замочную скважину, заперла замок на два оборота и опустилась рядом с дверью на пол.

Немного отдышавшись, она дрожащими пальцами набрала номер Смолева и смогла произнести в трубку лишь:

— Босс, это я! Это я, босс! Очень срочно… Срочно приезжайте! Он мертв. Я боюсь! Он мертв, понимаете? Мне очень, очень страшно!

И, уже не слушая, что взволнованно говорит ей владелец виллы, вдруг громко и безутешно разрыдалась.

Прекрасный день на замечательном острове был испорчен безвозвратно.

Старший инспектор уголовной полиции острова Наксос Теодорос Антонидис в последнее время пребывал в крайне приподнятом настроении.

На осень была назначена свадьба с замечательной женщиной, которой он смог, собравшись с духом, сделать предложение, пусть это и потребовало некоторого времени. Теперь, когда его долгому холостяцкому одиночеству на острове пришел конец, он был безмерно счастлив, оттого и обязанности свои по службе исполнял с еще большим рвением, но к подчиненным своим, по обыкновению, был по-отечески мягок, хоть и требователен.

Хорошее настроение инспектора мало что могло испортить. Даже затишье в работе не действовало на него так угнетающе, как раньше, и не вгоняло в «островную хандру». Он находил, чем себя занять, штудируя уголовное законодательство и материалы завершенных уголовных дел.

Правду сказать, последнее дело, связанное с поиском голубого алмаза Хоупа, похищенного из коллекции Смитсоновского института, далось ему нелегко. Вспоминая о нем, старший инспектор несколько грустнел, стараясь не показывать виду, и впадал в рассеянную задумчивость, подолгу просиживая за письменным столом над внушительным «Сборником уложений уголовного права Греческой республики», раскрытым на одной и той же странице.

Из этого расследования он вышел слегка помятым. Даже не столько физически, сколько морально: пропутешествовать несколько часов в душном багажнике машины злоумышленников с кляпом во рту для представителя власти — всегда психологический удар большой силы.

Для начальника уголовной полиции Наксоса этот факт оказался болезненным еще и оттого, что захватили его, замечтавшегося, врасплох.

Можно сказать, старшего офицера полиции у подчиненных из-под носа увели во время следственных действий, — позорище! Это раз. Пистолет остался в служебном сейфе, а телефон он в нарушение всех инструкций глупейшим образом забыл на своем рабочем столе в полицейском участке — это два. И сам бы он вряд ли выпутался — это три.

Все могло кончиться просто печально. И никакой свадьбы, — ничего!

Антонидис покачал головой и невольно поежился. Надо признать, что был старший инспектор на волосок от гибели.

Это он уже потом осознал, когда