Гибельный оплот - Элизабет Мари Поуп

Глава I. По-сестрински

– Она не станет на меня сердиться, – сказала Алисия. – С чего бы ей, Кейт? Я написала чистую правду. Это самое ужасное место на свете, ты и сама знаешь.

Кейт не ответила. Она стояла у окна спиной к комнате и смотрела на заросшие клумбы и мокрые деревья большого парка. Может быть, Хэтфилд и не был самым ужасным местом на свете, но вполне мог считаться самым кошмарным королевским поместьем во всей Англии – уж не поэтому ли королева Мария отослала сюда свою сестру Елизавету? – к тому же уже две недели шёл дождь. Лето в 1558 году выдалось поздним, холодным и до отвращения сырым; если вскоре погода не изменится, их ждут наводнения или очередной плохой урожай. Июль подходил к концу, окна были закрыты, но огонь в камине сделал бы комнату намного уютней.

Конечно же, камин не топили. Ревнивая ненависть королевы находила себе выход в злобной мелочности, которая порою вызывала удивление; например, в поместье вечно не хватало топлива. Доставляемый с побережья уголь всегда дымил, хворост был сырым, порою дров доставало только на то, чтобы обогреть покои принцессы, и тогда её фрейлинам приходилось мёрзнуть в своей спальне. Тонкие одеяла не спасали, их тоже не хватало. Кэтрин и Алисия Саттон были самыми младшими из фрейлин и прибыли в Хэтфилд совсем недавно, поэтому самые тонкие одеяла достались им. Сидевшая в изножье кровати Алисия потыкала в покрывало изобличающим жестом.

– Это неправильно! – заявила она. – Нехорошо!

Кейт повернулась и посмотрела на неё.

– Ты же не писала об этом королеве? – требовательно спросила она.

– Не дави на меня, Кейт! – взмолилась Алисия. – Мне не думается, когда ты так давишь на меня. И сделай милость, не сутулься! Сколько раз тебе мама говорила.

Кейт чуть отшатнулась и выпрямилась. Она была высокой, с длинными руками и ногами, а её плечи приводили в отчаяние леди Саттон. Её отец и дед в своё время женились на красивых женщинах, но лишь Алисия пошла в мать. Кейт, к глубочайшему сожалению, походила на отца и ещё больше на деда, старого сэра Джайлса, который во времена Генриха VIII заложил основы семейного благосостояния. Сэр Джайлс начинал как простой моряк на торговом судне (злые языки и вовсе называли его пиратом, но эти слухи в основном были беспочвенными), и хотя в конце концов он нажил богатство и умер в рыцарском звании, ни его внешность, ни привлекательность не сыграли тут ни малейшей роли. Даже сам король как-то в минуту раздражения сказал, что не смог бы отличить лицо сэра Джайлса от каменной стены, не будь стена чуть красивей.

«Она так на него похожа! – не раз жаловалась несчастная леди Саттон. – Одно лицо! Та же походка, если это вообще можно назвать походкой! И взгляд такой, словно ножом тебя пронзает!»

«А ещё его мозги», – сухо отвечал ей на это муж.

«Мозги!» – восклицала леди Саттон. – «Что за чушь, сэр Томас! Она же не мальчик! Зачем женщине мозги? Уверена, что у меня мозгов не было и нет, и у Алисии тоже!»

«Алисии мозги не нужны», – возражал сэр Томас ещё более сухо. – «Не с её глазами».

Невероятно большие медово-золотистые глаза Алисии всегда хранили выражение невинной доверчивости, как у младенца. Она взглянула на стоящую у окна Кейт, и глаза её внезапно увлажнились, на ресницах блеснули крохотные слезы, подобно драгоценным камням на оторочке.

– Ты могла бы сказать, что это ты написала письмо, – с надеждой в голосе произнесла она. – Это было бы так по-сестрински.

Кейт без колебаний разрушила эту романтичную выдумку:

– Ты подписалась моим именем?

Алисия удивлённо распахнула глаза:

– Подписалась твоим именем? – переспросила она озадаченно. – Как бы я могла подписаться твоим именем, если ты даже не знала о письме?

– Ты подделала мой почерк?

– Кейт, я уже говорила и снова повторю, что не собираюсь учиться этому новомодному римскому письму, которому тебя обучил отец, и давай покончим с этим.

– Но в этом случае нам не поверят, если мы скажем, что это я отправила письмо.

– О! – Алисия моргнула. – Не поверят?

– Нет.

– Но если ты скажешь…

– Нет. Надо придумать что-то ещё, чтобы я могла поступить по-сестрински.

Алисия вспыхнула и покачала ногой в мягкой вышитой туфельке:

– Хорошо же, смейся надо мной. Забудь, что я твоя сестра. Я хотела помочь леди Елизавете, вот и всё. Королева, конечно же, не знает, насколько здесь плохо. Я всего лишь написала ей и всё рассказала.

– Что именно ты написала?

– Надо было просветить её. Я написала, что принцесса – превосходная леди, полная благородства, её все любят, даже больше, чем королеву, что неправильно держать её взаперти в таком ужасном месте, где она даже не может выйти за ворота парка и где у неё совсем нет собеседников, кроме старого магистра Роджера, который читает ей на латыни, и свежей рыбы в пост тоже нет, кроме прудовых карпов, и грелок для постели нет, даже в январе, когда снег шёл три дня подряд, и…

– Достаточно, – Кейт неуклюже присела на подоконник. – Тебе бы жить в книге, Алисия. В романе, вот где тебе самое место. Скакать на белой лошади, и чтобы рядом был славный храбрый рыцарь, который заботился бы о тебе. Как по-твоему, что подумает королева? Она тебя не простит.

– Я не боюсь королевы.

Кейт вспомнила тот день, когда их с Алисией представили ко двору, прежде чем отправить в Хэтфилд, и фигуру королевы в кресле с высокой спинкой. Руки в постоянном движении. Сжатые губы. Лихорадочный несчастливый взгляд, перебегающий с одного лица на другое.

– А я вот боюсь, – призналась она.

– Да, но я ей понравилась, – настойчиво сказала Алисия. – Разве ты не помнишь, Кейт? Она сказала, что