Коллектив авторов - Сборник Поход «Челюскина»

Наш самолет собран, ждем теплой погоды для полета.

Сегодня выходной день. Провели его в палатке. С удовольствием читали третью часть «Тихого Дона» Шолохова.

1 марта

Пятибалльный ветер при 33° мороза. Холодно-холодно. Тянет поземка. По крыше точно кошки бегают. Посередине лагеря змеится новая трещина. Из-за холода не работаем. Сидим в палатке, читаем Шолохова.

2 марта

Температура минус 31° по Цельсию. Не работаем. Выпущен второй номер лагерной газеты «Не сдадимся!» с юмористическим отделом: «Как о нас могут подумать». Нарисованы разные страсти. И верно, чего только не думают дома о наших мучениях!

Сегодня сообщили, что «Смоленск» с самолетами вышел из Владивостока 28 февраля. «Сталинград» тоже уже в пути. Завтра выходит из Владивостока еще один пароход с дирижаблем и самолетами. «Литке» идет за границу на срочный ремонт.

Если будет хорошая погода, завтра из Уэллена к нам вылетит большой самолет.

Все здоровы, кроме Аллы. У нее шатаются все зубы, из десен течет кровь. Резвость ее исчезла. Бедняжка часто плачет.

3 марта

О самолетах ничего не слышно. Ясно. Читаем вслух Шолохова. Мороз минус 32° по Цельсию. Глубина 48 метров. [87]

4 марта

Температура минус 33° по Цельсию. Ясно.

В Уэллене запускали самолет. К 11 часам машина была готова, но почему-то летчики решили, что лететь поздно.

Уже 19 суток на льду, а самолетов все нет. Это заставляет людей улучшать свой быт: перестраивают палатки, обсыпают их снегом. Палатку с бараком я не сравню. По вечерам при тусклом свете коптилок жители барака разбиваются на группы, в полутьме играют в самодельные шахматы, читают вслух, часть лежит, не вставая, некоторые спорят из-за пустяков. [88]

Мы не отдыхали уже десять дней.

Зато результаты трудов наших радовали глаз.

Были среди нас люди, которые всю свою любовь к жизни, труду и строительству сосредоточили на этом крошечном поселке, выросшем за несколько дней в центре ледяной пустыни. Это были патриоты и энтузиасты лагеря, его благоустройства; они реже других вспоминали о земле и самолетах, снисходительнее относились к трещинам, морозам и пурге.

Во внешности нашего лагеря было много схожего с любой из сотен социалистических строек, возникшей где-нибудь в пустыне. Груды строительных материалов лежали на льду у полыньи; десятки бочек горючего (керосина, нефти), новый барак, камбуз, утепленные палатки — за десять дней челюскинцы разбогатели и обстроились.

22-го вечером мы собрались в своем доме послушать доклад. Шмидта о мероприятиях правительства по нашему спасению и об [89] итогах десятидневного пребывания на льдине. Подведя итоги нашей работы, подсчитав накопленный запас топлива, поставили вопрос об отдыхе завтра, 23 февраля, в день Красной армии. Но мы все решили единодушно годовщину Красной армии, день 23 февраля, отметить работой.

В полынье застряли два мощных моторных вельбота, остатки стройматериалов и бочки с жидким топливом. Очередное сжатие могло их уничтожить. А разве мы могли быть уверенными в том, что нам не придется добираться до берега на этих вельботах?

И коллектив решил отметить день Красной армии спасением вельботов с погибшего корабля.

Дыра во льду — место его гибели — все еще носит у нас имя «Челюскина». Она даже подразделяется на те же части, какие были на покойном судне. Поэтому никого не удивляет, когда Анатолий Колесниченко дает распоряжение:

— Бригада Задорова идет работать на бак, бригада Ширшова работать на спардеке, бригада Загорского — на корме! [90]

«Бак судна», где работает бригада Володи Задорова, — это крупное бесформенное нагромождение льдов, перемешанных со стройматериалами. Из этих нагромождений бригаде нужно с большой настойчивостью, упорством, а подчас и риском добывать для коллектива то, что обеспечивает ему тепло и уют.

Бригада состоит из машинной команды, преимущественно из молодежи. Здесь орудуют здоровяки-кочегары, машинисты и механики: Вася Громов, Ваня Нестеров, Миша Филиппов и другие. Работа у них идет споро и весело.

Володя Задоров и Валя Паршинский возятся у 10-метровой балки. Леня Апокин накидывает петлю каната на ее конец.

Бригада дружно хватается за канат. Я запеваю:

«Раз-два, братцы, дружно взяли!»

Бригада дружно подхватывает — и балка… ни с места.

— Ваня, запевай снова!… — уже с надрывом, со слезой кричит мне Володя Задоров.

Я запеваю снова. Все напрягаются. Канат соскальзывает с бревна. Несколько человек теряют равновесие, срываются с торосов в трещины, в разводья. Они выскакивают по пояс мокрые. Снова набрасывается канат, снова мы хватаемся за конец и снова тянем.

Но вот балка не выдерживает натиска и начинает медленно выползать из под ледяных торосов.

После того как таких бревен выловлено с десяток, объявляется перекурка. Бригада устало рассаживается, но все веселы. К Румянцеву пристают с просьбой, чтобы он что-нибудь «стравил». Румянцев, как истый старый моряк, набив трубку, сплюнув через плечо на ропак, начинает «травить» о своих алжирских скитаниях в дореволюционном торговом флоте.

Рядом бригада научного работника, биолога Пети Ширшова. Здесь та же обстановка работы с той лишь разницей, что крупные стройматериалы уже извлечены из-под торосов; здесь больше трещин, разводий и больше шансов, оступясь, очутиться в воде. Бригада занята извлечением мелкого метрового леса.

Работа трудная и надоедливая: чтобы достать одно полено, приходится разбивать целые глыбы льда. Но ведь жизнь на льду — не в лесу, а поэтому трудности лишь увеличивают энергию бригады.

Вдруг вся бригада разражается хохотом: художник Решетников и оператор Шафран идут за новыми кругляшами и, встретившись с группой Хмызникова, Факидова и других, начинают плясать и петь: [91]

«Мы держали здесь один… Ах, здрасьте! Музыкальный магазин. Ах, здрасьте!»

Бригада боцмана Толи Загорского работает на самом ответственном участке. Ей поручено выловить бочки с топливом на «корме судна».

Бочки плавают в большой майне, поэтому работать на этом участке приходится в воде. Но бригада, состоящая преимущественно из верхней команды матросов, умело, без сутолоки вылавливает и вытаскивает бочки. И здесь дело не обходится без неожиданностей. Вот раздается голос плотника Кулина:

— Ребята, сюда! Здесь бочка со сливочным маслом!

Все принимают это за шутку, но, оказывается, бочка действительно со сливочным маслом.

На лицах неописуемая радость. Это для нас целое состояние!