Заповедными тропами - Евгений Павлович Спангенберг

Глава первая

Замечательный осел

Сегодня раннее майское утро. На большом речном пароходе я плыву вниз по Волге от Волгограда к Астрахани. После утомительного переезда по железной дороге в душном вагоне здесь так привольно! В этот ранний час на палубе ни души. Ласковый ветерок дует в лицо, блестит солнце, дымкой подернуты уходящие назад зеленые острова и желтые косы. И когда смотришь далеко вперед, где водная гладь соприкасается с небом, то кажется, что меж ними нет границы.

С твердым намерением написать о волжском просторе я сажусь за маленький беленький столик, вынимаю из кармана карандаш и тетрадку и собираюсь приступить к делу, но безуспешно. Не могу писать о том, что вижу, что меня окружает. Нужно забыть это, вновь воскресить в памяти после долгого перерыва, прочувствовать, и тогда писать будет легко и свободно.

А сейчас мне вспоминается другая река. С неприветливым плеском стремится она на северо-запад, порой подмывает крутой берег, и тогда глыбы земли с шумом валятся в желтую воду. По ее сторонам — цветущие в мае тугайные заросли с душистым белесым мхом да голубым джингилем. Это река привольного, необъятного Казахстана; называют ее Сырдарья.

Маленькая станция Кара-Узяк, расположенная в двадцати двух километрах от Кзыл-Орды, была для нас основной базой. Отсюда мы предпринимали постоянные походы, исследуя тугайные заросли, прилегающие к Сырдарье пустыни и сеть глубоководных озер, громадной дугой охватывающих эту местность.

Для нас, начинающих натуралистов, исследовательская работа была так интересна, что мы без всякого ропота мирились со всеми трудностями и невзгодами. Отправляясь в далекий поход, чтобы облегчить свою ношу, мы не брали с собой ни палатки, ни смены одежды, ни достаточного запаса продуктов. «Ничего, как-нибудь обойдемся», — успокаивали мы себя и бодро отправлялись в дорогу.

— Не годится лишать себя всяких удобств, — сказал нам однажды начальник станции, у которого мы поселились.

— Конечно, ни к чему, — подхватил эти слова один из местных жителей; звали его Виссарионом. — Ни к чему себя мучить, таскать на себе тяжести и ноги зря бить, когда для этого за два целкаша ишака нанять можно. Он и вещи увезет все, а сядете на него оба — тоже не откажется. На моего ишака раз пудов эдак на двенадцать убитого кабана привьючили, а ему хоть бы что. Домой торопится, трусит так, что ноги мелькают.

— Правда, правда, — закивал головой начальник станции. — У Виссариона действительно осел замечательный — большой, сильный, лучше любой нашей лошади.

После этого разговора мне стало как-то не по себе — обидно за себя и приятеля. Посмотришь кругом — станционная молодежь умеет использовать свободное время. В воскресный день не только костюмы, но и лица праздничные. А мы? Разве у нас бывают свободные дни — праздники в поездках? Впряглись в работу с самой весны и будем тянуть ее до отъезда, а там учебный год. Если бы кто-нибудь требовал, заставлял, можно было возражать, отстаивать свои права на отдых, а то сами такой режим создали.

— Знаешь, Евгений, — вдруг обратился ко мне приятель, когда мы улеглись спать. — Я долго думал и решил, что нам необходимо изменить образ жизни. Посмотри, на что мы похожи. Физиономии обгорели, руки в ссадинах, рубахи в дырах — никуда не годится. Хоть один раз в неделю надо на людей быть похожими — одеться прилично и отдохнуть, как все отдыхают. А потом, что мы, вьючные животные, что ли?

Полсотни километров нужно сделать — пешком идем, будто, кроме ног, никакого транспорта на свете не существует. До реки дошли, мост снесло или лодки нет — вброд лезем. Нет брода, глубоко, тоже не беда — одежду и ружье в руки, поплыли на другую сторону. Очень культурно — нечего сказать. Озолоти Виссариона, скажи ему, чтобы он Сырдарью переплыл, где переплыл ее Сергей, — ни за что не согласится.

«Очень мне надо, — скажет, — чтоб меня за ногу сом схватил и ко дну уволок». И он прав — чего ради рисковать, зачем силы тратить, когда и без этого обойтись можно.

Долго еще мы беседовали на эту тему и, помимо прочего, пришли к следующим выводам. Студентам старейшего Московского университета необходимо хотя бы в праздничные дни одеваться прилично и во время выездов для исследования территории пользоваться известным комфортом. Два рубля в день за осла — плата пустячная, но зато, так сказать, деловой шик, а кроме того, какое удобство. С собой можно взять постель, полог, достаточное количество патронов и продуктов — одним словом, все, что нужно.

Вскоре подвернулся случай осуществить на деле наши благие намерения. Настала очередь ознакомиться с замечательным озером Келем-Чаган.

Озеро Келем-Чаган, что в переводе на русский язык — «расстели ковер», было расположено в пятнадцати километрах от станции Кара-Узяк; к озеру вела проторенная тропинка. В это интересное место мы были готовы выехать в любую минуту, но вот досада — подошло воскресенье. Нам не хотелось отступать от только что принятого решения относительно дня отдыха, и мы наметили выезд после праздника.

Во время полевой работы привыкаешь вставать спозаранку. До восхода солнца поднялся я и в это воскресное утро. В безукоризненно белом костюме вышел на станцию и, постояв на месте, бесцельно зашагал по путям к семафору. После ночи еще не