Ялмар Тесен - Узы моря. Опасное соседство. Возвращение
Первым выступил начальник местного лесничества; сперва он говорил на африкаанс, потом на английском. Затем к присутствующим обратился министр, проговорив на африкаанс добрые пятнадцать минут, и под конец его речи Тернер уже не мог вспомнить, о чем, собственно, говорил докладчик, и в памяти его осталось только то, что о леопардах — о, счастье! — министр не упомянул вообще. Клиф обернулся и увидел Дика Баркера, который стоял в самом заднем ряду, под навесом. Рука у него была обмотана бинтами и все еще на перевязи. После министра выступили еще трое, однако же они, слава Богу, были достаточно кратки, а потом священник Голландской реформистской церкви прочитал молитву, и все разошлись; снова зазвенели бокалы и вереницы людей потянулись к накрытым столам.
Прием продолжался; красное и белое вино лилось неиссякаемым потоком, заливая громадные порции жаренного на решетке мяса, а группки людей, объединившихся согласно общности языка и обычаев, становились все шире, точно магнитом притягивая к себе одних и отталкивая других. Настроение у Тернера снова улучшилось; он ко многим здесь относился по-дружески: хорошо знал, например, сотрудников лесничества — это были действительно отличные ребята, занимавшиеся одним и тем же созидательным трудом, а потому не обращавшие ни малейшего внимания на языковые и культурные различия, хотя их жены, восседавшие за уставленными блюдами с едой столами, были в этом отношении куда более строги. Зоологи, сотрудники Госдепартамента, ботаники, немногочисленные ихтиологи, занимавшиеся главным образом пресноводными рыбами, — все эти люди выглядели немного смущенными, вели себя несколько чопорно и неловко; Ван дер Мервы и Смиты, Берги, Дю Плесси и О’Рейли — у этих тоже был свой общий язык. А учителя школ для цветных и вожди общин вообще почти не двинулись с места — так и стояли с застывшими, чуть подобострастными улыбками и всем своим видом изображали огромное удовольствие.
Япи Кампмюллер разговаривал с Диком Баркером, которого черный леопард задел своей когтистой лапой, и Тернер двинулся к ним сквозь толпу гостей: ему хотелось кое о чем расспросить Баркера, ведь теперь волей-неволей придется быть готовым к возможной встрече со зверем-людоедом. Кроме того, он желал лишний раз убедиться, что реакция Кампмюллера на последнее постановление об охране леопардов окажется именно такой, на какую он и рассчитывал. Несмотря на их вечные споры с Кампмюллером по большинству вопросов, Япи ему нравился; Клиф находил его остроумным и проницательным, и оба, не сговариваясь, старались поддерживать в отношении друг друга некий нейтралитет, когда все колкости смягчаются шуткой и основным оружием служит смех.
— Привет, Клиффи! — заорал Кампмюллер, обнимая Тернера за плечи своей массивной ручищей. — Ну что, видишь, что наделала твоя киска? — И он мотнул головой в сторону Баркера.
— Никудышная работа, — заявил Тернер, улыбаясь Баркеру и тоже обнимая Кампмюллера, так что теперь они стали похожи на двух борцов, готовых к схватке. — Придется снова тренировать этого черного: никак до яремной вены добраться не может!
Кампмюллер сперва затрясся и захрипел, а потом не выдержал: он так хохотал, что даже ослабил свои тяжелые объятья, а потом рука его и вовсе соскользнула с плеча Тернера, он согнулся пополам и закашлялся. Тернер искоса, с извиняющейся улыбкой быстро глянул на Дика Баркера и с облегчением заметил, что обескураженное выражение все же исчезло с его лица: он явно был слишком потрясен встречей с черным леопардом и еще не готов столь легкомысленно шутить на эту тему.
Кампмюллер наконец откашлялся и принялся вытирать глаза носовым платком цвета хаки. Потом сказал:
— Дик говорит, этот черный зверь сам напал на них. Опасная тварь! Тут, парень, и погибнуть недолго.
— Этот леопард серьезно ранен, ты же знаешь, — сказал Тернер. — И прекрасно знаешь, как опасны могут быть раненые леопарды. А Дику и его спутникам просто не повезло — они нечаянно ему дорогу перешли. Обычно леопард уходит первым.
— Да ведь ты и сам видел, как он на Джона Эвери бросился! — настаивал Кампмюллер.
— Знаешь, тогда мы шли по его кровавому следу, а это очень опасно, так что сами напросились.
— Почем тебе знать, а вдруг эта тварь вас поджидала? — поддел его Кампмюллер.
— Нет уж, Япи, — рассмеялся Тернер. — С какой стати ему было нас ждать? Ты еще скажи, что он нас съесть хотел!
— А что, вполне возможно, — с самым серьезным видом заявил Кампмюллер. — Очень даже возможно, что он людоед.
— Ну да! — Честно говоря, Тернер никогда серьезно не рассматривал даже возможности появления леопарда-людоеда здесь, на самом юге континента, однако вдруг поразился собственной горячности. Теперь предположение Кампмюллера уже не казалось ему абсолютно невероятным.
Баркер внимательно прислушивался к их разговору и с приоткрытым от ужаса ртом смотрел на Тернера, будто заново переживая собственное страшное приключение. От волнения он даже зашипел сквозь зубы.
— Знаешь, я когда-то работал в Северной Родезии, — начал было Кампмюллер.
— В Замбии, — с улыбкой поправил его Тернер.
— Ладно, пусть в Замбии, какая разница! Так вот, в долине реки Луангва — это левый приток Замбези, — где я жил, один леопард всего за год успел убить четырнадцать человек, а потом его застрелили.
— Послушай, — сказал Тернер, — я же не спорю: конечно, леопарды-людоеды встречались и, возможно, встречаются и теперь, но здесь-то с чего им вдруг появиться? По-моему, нет никаких оснований предполагать, что этот черный чем-то отличается от своих собратьев, а в этих местах людоедов никогда не бывало, насколько я знаю. Верно?
— А люди все равно исчезали в лесу бесследно, и не раз! — возразил Кампмюллер, многозначительно подмигнув. — Да и странно он ведет себя, этот черный. Ты же сам говорил, он огромный…
— Черт знает, какой здоровенный! — вдруг выпалил Баркер с удивительной горячностью. — Я вам вот что скажу: эта тварь точно нас убить хотела! По глазам было видно. Ох, не хотел бы я еще раз с ним встретиться!
Кампмюллер снова положил свою тяжелую ручищу Тернеру на плечо.
— Знаешь, Клиф, охраняют их или нет, — он медленно покачал головой, — но если он явится ко мне на ферму и у меня будет под рукой ружье…
Он не договорил: к ним подошел высокий худой человек и поздоровался с Тернером. На его костлявом носу сидели очки в стальной оправе; чуть тронутые сединой волосы торчали во все стороны, явно не желая поддаваться парикмахеру. Тернер представил его как доктора Уильямса из Кейптауна.