Самуил Маршак - Сочинения в четырех томах. Том третий. Избранные переводы

С неба смотрит солнце
Миллионы лет.
Льет на землю солнце
И тепло и свет.

Но посветит солнце
И уходит прочь,
А живое сердце
Греет день и ночь.

Значит, сердце лучше
Солнца самого.
Никакие тучи
Не затмят его! 

В былое время под горой
Родник единственный бежал,
К нему народ ходил толпой,
Водил коней на водопой
По вековым ступеням скал.
И все селение водой
Родник поил и умывал.

До родника спускаться — час,
Потом наверх взбираться — час,
И воду брать, нагнувшись, — час,
И отдыхать, вернувшись, — час…
Так был далек
Тот родничок,
Что под горой бежал у нас.

Но родники с недавних пор
Пошли по трубам в каждый двор:
И у Сагясы есть родник,
И у Дауда есть родник,
У деда Кана есть родник,
Да и у Баты есть родник.

И говорит нам Кан старик,
Отпраздновавший сотый год:
— Ну и хорош у нас родник,
По имени Водопровод!

Сто километров горного пути
Пройдешь, чтобы до города дойти.
Легко бежит по скалам молодежь,
А в старости так быстро не дойдешь.

Идет до ближней почты старый Кан.
Снимает в будке трубку старикан
И задает всего один вопрос:
— А почему нет в лавке папирос?
«Казбека» нет и «Беломора» нет.

И слышит он из города ответ:
— Пожалуйста, простите. Завтра днем
Мы вам десяток ящиков пришлем! 

Построил школьник телескоп
(Тринадцатый мальчишке год),
И по уступам горных троп
К нему во двор спешит народ.

Соседи смотрят в вышину:
— Эх, полететь бы на луну!
Так хорошо она видна, —
Недалеко от нас луна.

До поздней ночи о луне
Идет беседа в тишине.
— Побыть бы там хотя бы раз,
Потом обратно — на Кавказ! 

И на руке и на стене
Верны часы у нас.
Они покажут вам и мне
Один и тот же час.

Едва лишь полночь настает,
Советская земля
Своих часов сверяет ход
С курантами Кремля.

Сейчас зима и тишина.
Над нами — звезды и луна,
Под нами — тучи пелена,
Густой туман ночной…

Но знаем: с нами вся страна,
И мы со всей страной!

Весь в слезах вернулся мальчик
Летним вечером домой.
— Поскорей, — зовет он маму, —
Поскорей иди за мной!

За воротами я видел
Над рекой табун коней.
Кони шумно тянут воду,
Да и солнце вместе с ней.

Нам от солнышка остался
Только краешек один!..
— Ты не плачь, мой милый мальчик,
Ты не плачь, мой глупый сын.

Сколько свет стоит, мой мальчик,
Конь к воде находит путь,
Но до солнца длинной шеи
Он не может дотянуть!

Солнце село за рекою.
Почернел небесный свод.
С громким ржаньем вороные
Переходят речку вброд.

Мальчик с берега крутого
Весь в слезах бежит домой.
— Поскорей, — зовет он маму, —
Поскорей иди за мной!

Солнца в небе не осталось.
Не найдешь его нигде,
Кони с гривами густыми
Шумно ходят по воде.

Кони выпьют нашу речку
С облаками и луной
И проглотят наши звезды,
Не оставят ни одной!

— Ты не плачь, мой глупый мальчик,
Много-много тысяч лет
Конь с водой глотает звезды,
Но не гаснет звездный свет.

Звезды светят, как светили,
Золотым своим огнем,
А река рекой осталась,
Светом — свет
И конь — конем! 

Тот, кто с товарищем дружен,
Вдвое умней и сильней.
Пусть нам примером послужит
Дружба ветвей и корней!

 В тех краях, где кошельком
Мерят все на свете,
Правда ходит босиком,
Катит ложь в карете.
Ложь всегда опередит
Истину немножко.
Но не бойтесь: победит
Правда-босоножка.

— Что плачешь ты,
Мать героев,
Не знавших,
Что значит страх?

— Душа моя славит
Героев,
А плачет
О сыновьях. 

Она не знает, что мертва.
Не нужно слез печали.
Так редко неба синева
Сияла ей в подвале.

Для девочки, что прожила
Семь лет в трущобе тесной,
Могила на краю села
Тиха, как рай небесный. 

 Мальчишкой только я и знал, что бегать да расти,
Ловить плотиц, тревожить птиц и яблони трясти.
Веснушчатую девочку, чьи губы роз красней,
Гулять свистком я вызывал, и май являлся с ней.

Я вырос гордым пареньком с толковой головой,
Но заработал я трудом лишь саван гробовой.
Я долго девушку искал, с которой был знаком,
Но злой туман из-за реки позвал ее свистком.

Печально шел за годом год, и старость подошла.
Не видно рыб, не слышно птиц, и яблоня гола.
О том, что тленно все вокруг, бормочет мне река…
Но за рекой моя любовь, — я жду ее свистка.

Давай заполним этот лист, солдата хороня.
Как звали. Номер. Где рожден. Ближайшая родня.
Религия и раса. Чин. Кто был отец, кто мать.
Ведь надо знать, где надлежит покойнику лежать.

 Среди полей чужой земли
Нашел я мертвеца.
И одуванчики цвели
Вокруг его лица.
Как нимб горели золотой,
Как свечи в изголовье,
Зажженные за упокой
В траве, залитой кровью.

Я слышал тихие слова
В изрытом этом поле.
Прошелестела их трава,
Пропел их ветер, что ли?
Иль птица, жаба и пчела,
Любая тварь, что здесь жила,
На языке своем звала
Того, кто был солдатом,
Звала тихонько братом…

Не все ли вам равно, где воздух в этом мире
Впервые он ловил, разинув рот пошире?

Отметьте голые поля чужого края,
Где воздух жадным ртом ловил он, умирая.

Все как есть черны мы были
В мертвый час полночной мглы,
И у всех в сырой могиле
Кости голые белы.  

Безбожники, евреи, христиане,
Кто различал вас в боевом тумане?
Один пред смертью был у вас завет:
Живые, сделайте светлее этот свет!

У каждого дела
Запах особый:
В булочной пахнет
Тестом и сдобой.

Мимо столярной
Идешь мастерской —
Стружкою пахнет
И свежей доской.

Пахнет маляр
Скипидаром и краской. —
Пахнет стекольщик
Оконной замазкой.

Куртка шофера
Пахнет бензином.
Блуза рабочего —
Маслом машинным.

Пахнет кондитер
Орехом мускатным.
Доктор в халате —
Лекарством приятным.

Рыхлой землею,
Полем и лугом
Пахнет крестьянин,
Идущий за плугом.

Рыбой и морем
Пахнет рыбак.
Только безделье
Не пахнет никак.

Сколько ни душится
Лодырь богатый,
Очень неважно
Он пахнет, ребята!