В царстве пернатых - Илья Бровтман
Над грешным миром медленно паря,
Ведь ласточки всегда стремятся в высь,
К ним раньше всех является заря.
И горизонт их шире, чем у всех,
И мельче люди, глядя свысока.
Ведь меньше кажется и горе и успех,
Озера — лужи, ленточкой — река.
Холмами горы, море — синий круг,
И хочется сказать Вам, не тая,
Зимою манит ласточек на юг,
И близким мнятся дальние края.
Но будет вечно ласточку манить,
Земля с останками своих отцов,
Туда, где доводилось гнезда вить,
Туда, где выводил своих птенцов.
Что любим — не должны мы позабыть,
Пока не проиграем смерти бой,
Желаю вольной ласточкой парить
И быть внутри в гармонии с собой.
Ворон
(Эдгар По) Перевод с английского
Кто не знал познанья муки? Как-то раз в плену науки
Над горою фолиантов довелось в ночи сидеть.
Дни и ночи стали схожи. В дверь стучатся — ну и что же.
Это же простой прохожий просит двери отпереть.
На земле давно ведется — нужно путника согреть.
Было так и будет впредь.
На окне озябший иней. Догорал огонь в камине.
Пред Рождественской порою налетала круговерть.
Утолить печаль и горе мне не просто будет вскоре.
Не забыть мне о Леноре и в ушах не смолкла медь.
Золотыми голосами имя Ангелы пропеть
Никогда не смогут впредь.
Грусть тоска о безвозвратном мне доселе непонятна.
Почему мою Ленору забрала старуха смерть.
Ходит странников немало. Что за путник запоздалый?
Весь продрогший и усталый. Нужно встать и посмотреть.
Если вовремя я гостю не успею отпереть
Будет совесть мучить впредь.
Возле жаркого камина нужно греться пилигриму.
Кто б он ни был в час вечерний должен я его согреть.
Отогреть его ладошки. Извините я немножко
Задремал и стук в окошко не слыхал. Иду смотреть.
Но в дверях открытых настежь ветер воет как медведь.
Мрак кромешный будет впредь.
Я стоял глазам не веря, а распахнутые двери,
Споря с лютыми ветрами, стали петлями скрипеть.
Среди снежного покрова я одно услышал слово.
О, Ленора, молвил снова, — не устану я скорбеть.
Эхо вторило и вьюга била по щекам как плеть.
Не услышу имя впредь.
Кто стучал в мое окошко? Озадачен я немножко.
Так бывает, ночью темной вьюга тоже может петь.
Может бил в окошко ветер, или просто не заметил.
Ничего при лунном свете не удалось разглядеть.
Все равно никто не сможет горе в памяти стереть.
Ветер будет дуть и впредь.
Смерть как раненная птица возле нас всегда кружиться.
Вдруг крылом своим, махая в дом, влетела, будто в клеть.
Залетел в окно из сада, сев на статую Паллады,
Черный ворон — вестник ада. Не мигая, стал смотреть.
Я не мог прогнать как птицу размышления про смерть.
Не смогу прогнать и впредь.
Ты забавен, я не скрою — вестник с черной головою.
Может, говорить умеешь? Как такому не уметь.
Черный ворон ты отважен и наверно очень важен,
А размером чуть не в сажень и способен песни петь.
Как зовут тебя, о птица? Если можешь — мне ответь.
Ворон громко каркнул «впррредь».
Я на миг забыл страданья. Неуклюжее созданье.
Будто демон чернокрылый хочет мне в глаза смотреть.
Шевеля крылом игриво, он глаголет — вот так диво.
Смотрит сверху горделиво, не желая вниз слететь.
Ворон на плече Паллады у кого бы мог сидеть?
С именем гортанным — «впредь».
Это стоит дорогого, хоть сказал одно лишь слово.
Очень трудно этим, словом грусть тоску мою стереть.
Об исчезнувшей надежде часто вспоминал я прежде.
Не вернется друг сердечный, что бы душу мне согреть.
Может ты за другом тоже, хочешь вскоре улететь?
И ответил ворон: — впредь.
Слушал это безучастно, и тогда мне стало ясно:
Этот ворон может слово только это проскрипеть.
Произнес его он снова. Несомненно, это слово
От хозяина былого научился он хрипеть.
Беспросветно, безвозвратно стало в голове греметь:
— Никогда не будет впредь.
Но в душе моей улыбка очень слабо, очень зыбко
Дверь исчезнувшей надежды попыталась отпереть.
И вещала будто жрица. Я напротив гордой птицы
Сел. Надежды дым клубится. Разрывая горя сеть.
Мы живем, пока способны о минувшем не жалеть
Говоря: — так будет впредь.
Вдруг глаза у дивной птицы стали искоркой светиться
И на бархатной подушке тусклым пятнышком алеть.
Прикрывая перед нами тайну черными крылами.
И мигая пред глазами, стал фитиль у лампы тлеть.
Свет от глаз ее прекрасных в этом сумраке гореть
Никогда не будет впредь.
Помнить о своей Леноре должен я не видя горя.
И тотчас вороньи крылья словно начали белеть.
Ангел погрозил мне строго: — пей забвенье как из рога.
И псалом — посланье Бога Серафимы стали петь.
Я, печаль свою, отбросив, перестал себя жалеть.
Но прокаркал ворон: — впредь.
Кто ты ворон, мой спаситель? Может Демон искуситель?
Или в этой черной птице могут ангелы сидеть.
Может быть, по воле рока, наконец, послал пророка.
Доведется мне без срока муки адовы терпеть.
Но когда мне в бездне ада напророчишь ты гореть?
И ответил ворон: — впредь.
На пророка, уповая и надежды не теряя,
Я смогу своей Леноре в очи ясные глядеть.
Может быть любовь нетленна? Преклоню пред ней колено
Я в свой срок в саду Эдема? Ворон милый — ну ответь.
Или по своей Леноре буду вечно я скорбеть.
Ворон злобно каркнул: — впредь.
Ах, ты так, пророк крылатый. Так покинь мои палаты.
Как в глаза, неблагодарный, ты отважился смотреть?
Может быть поинтересней для меня найдешь ты вести
Значит, не быть с милой вместе? Видно лучше умереть.
А тебе, пожалуй, нужно восвояси улететь.
Но ответил ворон: — впредь.
Ворон, крылья, расправляя, и глазами не мигая,
Неподвижен был как глыба. Сердце начало болеть.
И под гром сердцебиенья и раскаты наважденья,
На полу стелились тени, словно дьявольская клеть.
А душа моя не в силах ни терпеть, ни умереть
Полюбить не сможет впредь.
Родные края
Гордые птицы
Любят гнездиться,
Там, где когда-то были яйцом,
Хоть на чужбине,
Прячутся в зиму,
Но без ошибок находят свой дом.