Вадим Степанцов - Орден куртуазных маньеристов (Сборник)

По стеклу струился дождь,
Ты сама ко мне пришла,
Отстегнула с платья брошь,
Напевая «шалу-ла».

Я тебя поцеловал
И почувствовал ответ,
Лишь наутро я узнал,
Что тебе - 15 лет.

По струнам вдарил я
И стала ты моя,
Ну что ж тут сделаешь,
Ты перешла рубеж.
В постель ко мне легла,
Шалунья шалу-ла,
Ну и так далее,
Е-е-е-е-е-е.

Не вини ты в этом дождь,
Что случилось при луне,
Ведь обратно не вернёшь,
Что ты подарила мне.

Я тебя поцеловал
И почувствовал ответ.
Я действительно не знал,
Что тебе 15 лет.

В космическом пространстве мы летим,
На корабле есть камеры и боксы,
Зайду в оранжерею, пьяный в дым,
И вдруг увижу маленькие флоксы.

Флоксы, расскажите о ней,
И пусть голова моя кружится.
С кем же на планете людей
Ей теперь дружится?

Вдруг вспомню, как бежала ты ко мне, -
О, памяти нестёртой парадоксы!
Бежала в белом платье по весне
И тут, споткнувшись, выронила флоксы.

Бог одарил тебя красотой, да какой!
И для кого же ты расцвела? Тра-ла-ла.
Тело твоё - словно спелый плод. Кто сорвёт?
Сорванный плод сладок до сих пор. О амор!

Для тебя с мужчиною лечь в постель -
Всё равно что выпить стакан воды.
Без мужчин в глазах у тебя - метель,
Так пускай же в них цветут сады!

Если тело просит - не до ума,
В чём же тут твоя, ангел мой, вина?
Без мужчин в глазах у тебя - зима,
Так пускай наступит в глазах весна!

Ты наслаждайся телом своим молодым,
Глубже вникай в эти дела, тра-ла-ла.
Ты обучайся любви смелей, не жалей,
Если богинею станешь любви, позови!

Стеклянные барышни дружно встают у реки,
Со шлейфов и с кружев скатываются жуки.
В короткой траве заблудившись, я долго к ним шёл,
Обещанье сдержал - свитера и джинсы им нашёл.

Переодеваются, только порою замрут:
К себе им прислушаться надо. Минуты бегут.
Но спит ли ещё Драгоценная Стая у скал?
О, если да, поспешим на доклад в Главный зал!

Доклад трёх гусениц о Северном сиянии,
Гулкое эхо в бесконечном здании,
Прозрачные слайды от моря до звёзд...
Мы, за руки взявшись, взойдём на отъехавший мост.
На отъехавший мост...

Лицо на каникулах - белую маску включу.
Я весь из цветов, и я каждым цветком хохочу.
Дрожат лепестки, наслаждаются вспышки росы -
И любуются мной две молоденьких туристки-осы.

Стеклянные барышни так хороши в свитерах,
Всё время молчат... Отраженье дробится в волнах.
А клочья тумана из арки забыли про стыд -
Уж семьдесят Лун по детским коляскам сопит.

Седой старик Экклезиаст
Писал о том, что всё пройдёт,
Что женщина в итоге даст,
Хотя пока и не даёт,

Затем, что однова живём,
Что нужно наслаждаться нам,
Что женщина придёт в твой дом –
Хоть трезвою, хоть пьяной в хлам.

Я Светочек и Леночек
Веду к себе в застеночек,
И там я объявляю им,
Что молодость мелькнёт, как дым,
Что времени нельзя терять,
Пора любить, пора страдать,
Что у меня в застеночке
Не стоит быть застенчивыми.

Седой старик Экклезиаст,
Известный всем любитель дам,
Учил, что девственность – балласт,
Который жить мешает нам.

Раз женщина к тебе пришла,
Ты выпей с ней на брудершафт,
Целуй в уста, пой «шалу-ла»
И созерцай любви ландшафт.

Ах, Светочки и Леночки!
У них дрожат коленочки,
А я им песенки пою,
А я их зацеловываю,
В экстазе слиться хочется им
Со мной, беспечным и озорным,
Ведь у меня в застеночке
Не нужно быть застенчивыми.

Мы здесь одни в застеночке –
И глупо быть застенчивыми…

Есть такая на свете девчонка – Гертруда,
Так назвали её – «героиней труда»,
Ах, она – это что-то… Глазастое чудо!
Озорница Гертруда смеётся всегда.

У неё в светлой курточке – томик Лагарпа,
На плече у неё – лёгкий магнитофон,
И несётся музон из японского «Шарпа»,
И танцует Гертруда под этот музон.

Как только вижу я Гертрудочку,
Всегда дарю ей незабудочку
И говорю ей: «Ах, красавица!
Жить не могу без Вас ни дня!».
И предлагаю я Гертрудочке
Зайти ко мне сыграть на дудочке,
А что? Играть ей очень нравится,
И дудочка есть у меня.

Ни о чём никогда не жалеет Гертруда
И ваще всё ей кажется дико смешным,
Ей – шестнадцать уже, ей так хочется блуда,
И мужчина ей попросту необходим.

Пусть за нею гоняется толстый папаша
И орёт на всю улицу: «Щас дам ремня!» –
Но она час за часом становится краше
И всё чаще бывает она у меня.

А я сегодня - эх, загуляю!
Уже поёт моя душа,
Как никогда, я понимаю,
Что жизнь - чертовски хороша!
А я сегодня - эх, загуляю!
Подать всё лучшее на стол!
Друзей, подруг я обнимаю,
Я отдохнуть сюда пришёл.

Хочу сегодня много водки
И много жареного мяса,
И улыбались чтоб красотки,
И чтоб хотелось и моглось.
Хочу, чтоб всё вокруг сверкало,
Хочу безумного распляса,
И чтобы музыка играла,
И чтобы весело жилось.

А я сегодня - эх, загуляю!
А для того мы и живём,
Мы веселимся! Я же знаю,
Что надо жить одним лишь днём.
А знать, что завтра с нами будет,
Мы знать не можем, ну и пусть.
И вряд ли кто-то нас осудит
За то, что нам плевать на грусть!

Жил на свете мальчишка, в ансамбле играл,
Популярные песни, как мог, сочинял,
И уж так получилось – не смейтесь, молю, -
Что девчонке слепой прошептал он: «Люблю».

Та девчонка слепой от рожденья была,
И, услышав «люблю», слёз сдержать не могла,
И спросила подружку: «Красивый ли он?»,
Отвечала подружка: «Как все, кто влюблён…

Губы очень похожи на лепестки роз,
И спадают на плечи кудряшки волос,
В чёрной кожаной куртке, с гитарой своей
Строен он и красив, слёз, подруга, не лей».

Вот настал день концерта в рок-клубе одном
И подруги пришли на премьеру вдвоём,
И слепая решила на праздник такой
Свои туфли надеть золотые впервой.

Эти туфли ей мать подарила, когда
Уходила в больнице от нас навсегда,
Мать сказала: «Надень, как полюбишь кого,
Кроме туфелек, нету у нас ничего...»

На концерте подруга сказала слепой:
«Я пойду за кулисы, там твой дорогой», -
И ушла со словами: «Постой здесь пока…»
С чёрной мыслью собой соблазнить паренька.

Был успешным концерт, паренёк всё сыграл,
И теперь поздравления он принимал,
Окружённый людьми, он от счастья сиял
И подружку слепой даже на руки взял.

А слепая бедняжка на звуки пошла,
И, споткнувшись, упав, зренье вдруг обрела,
И увидела мальчика тут своего
И подружку свою на руках у него.

Хохотала подружка, ей было смешно,
Целовала мальчишку при всех, что грешно.
Всё в глазах помутилось у бывшей слепой,
Нож взяла со стола ослабевшей рукой.

Закричала она изо всех своих сил:
«Для чего я прозрела? Ты мне изменил!
Да, красив ты, зачем же ты подлый такой?
Лучше б я навсегда оставалась слепой!

Зря я туфли надела, зря слушала мать.
Никому в этом мире нельзя доверять,
Ну, а если нельзя здесь любить и дружить,
Значит, незачем мне среди вас, люди, жить!»

И вонзила она острый нож себе в грудь,
И упала бесшумно, лишь вскрикнув чуть-чуть,
И любимый её на глазах поседел,
Всё на туфли её, как безумный, смотрел.

Хоронили девчонку осенней порой,
Скромный гроб забросали землёю сырой,
И девчонка в могилу с собой унесла
Туфельки золотые, что мать ей дала.

Понял наш музыкант, что любовь – не игра,
Это многим влюблённым понять бы пора.
Не вернуть ту девчонку, зови, не зови,
Берегите друг друга во имя любви!

Берегите друг друга во имя любви!