Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

ринулся следом. Я же добежав до стены, использовал её для своей надобности, оттолкнулся от неё, усиливая силу замаха, развернулся, оттолкнувшись, ударил подоспевшего демона ногой по голове. Удар получился неожиданно удачным. Зверя качнуло в сторону, и он замешкался. Тогда я в развороте снова ударил ногой, на этот раз по глазам и в висок. Зверь качнул головой. Ещё удар пришелся в приоткрытую пасть. Если б не сапог из твердой кродовой кожи, срезал бы себе пальцы на ноге. Демон пошёл в атаку, щелкнул пастью у лица, навалился всей тушей. Я отпрянул, зацепил загнутым лезвием косы зверя за приоткрытую пасть, дернул вверх, по дуге склонил голову зверя на бок. Демон взвыл, вернее, взвыл уж человек, ибо как запахло жареным, тварь поспешила оставить своё вместилище получать по заслугам.

— Тише! — Я надавил на голову, клоня её к земле, не выпуская оружия из рук. — Нас услышат!

Зверь дергал лапами, но каждый раз задевал лезвие в пасти. Боль заставила его вести себя спокойнее. Демон сжался от боли у земли, кося все четыре глаза на меня.

— Сколько тебе времени надо, чтоб в человека оборотиться? — Спросил я. Ответа не ждал. Спросил себя скорее, чем его. Неужто, до рассвета придется ждать тут. Нельзя. Нас найдут. Уж почти нашли, вон, за забором огни да голоса перекликаются. Тогда-то непоздоровится обоим. Сожгут Аквариса и меня заодно.

Голоса отдалились. По всему, теперь преследователи разделились, рыская по городу.

Я потянул за косу, увлекая зверя в щель за хозяйственные постройки. Демон сжался, и, скажу я тебе, повёл себя смирно, аки агнец. Боль, знаешь, она дисциплинирует знатно. Ну и в чувство приводит.

— Я бы не стал мараться, — тихо говорил я, заталкивая пинками уменьшившегося в размерах зверя в щель между домом и сараем. — Но имел неосторожность дать слово. Я дурак, это я и без тебя знаю. Но ты то! Учёный муж! — Вопрошал я у бледного и окровавленного Авквариса.

Тот слабо дернулся, насаженный на моё орудие, как рыба на крюк. Я осторожно вытянул лезвие изо рта у своего нанимателя. Неудобно вышло. Зуб сломал, и губу разрезал. Я вздохнул. На фоне сожжения за убийство и демонопоклонство, такие мелочи. Акварис с тихим стоном перекатился на бок, сжимаясь от боли. Он поминутно сплевывал кровь рядом с собою. Я сел рядом. В нашем убежище нельзя было вытянуть ног, но и найти нас в зарослях чертополоха будет сложно, коль мы сами себя не выдадим. Особенно теперь, когда демон отправился восвояси. Я взглянул на магика. Такой бледный, словно помер. Не перестарался ли я? Не должно быть. Я потряс Аквариса за плечо.

— Живой?

— Я уб-фью теб-фя, — последовал тихий ответ. Я едва его понял. Опухшая глотка сильно попортила ему речь.

— Убей, — согласился я. — Коль сумеешь. А потом еще несколько десятков тех, которые ждут тебя там, снаружи.

— Ненавижу теб-фя.

— Не беда. Привыкнешь. Всем тяжело поначалу, — возбуждение схлынуло. И теперь я снова услышал, как устал.

— Зачем ты здесь? — Акварис выстанывал свои вопросы, даже не поворачиваясь ко мне лицом, так и лежал, согнувшись.

— Из-за тебя, — вспоминал я, сколько мне заплачено, и думал, мне запросить ли ещё.

— Тебя брат нанял? — Молодец, магик, быстро соображает.

— Угу.

Магик замолчал. А я прислушивался к звукам ночи. Преследователи перекликались, но искали пока далеко отсюда.

— Ты притворялся все это время, — вдруг сказал магик. По всему, со своим недугом он совладал и речь его стала чище.

— Ты тоже, — возразил я.

— Это другое, — фыркнул Акварис. — Это не в моей воле.

— Почему это?

— Другое, — упрямо повторил Акварис.

— Чёрт с тобой, как скажешь, — откликнулся я, вороша волосы. Теперь до утра здесь застряли. Поспать? Не выйдет.

— Она тебе сказала? — Снова начал Акварис.

— О чем? — я уже и сам сообразил, что сказать. — Сам догадался.

— Она хотела тебя? — Помолчав, спросил магик. Я не ответил. Не время для ревности сейчас. Коль он надумал бы сводить со мной счёты, нам обоим конец.

— Я знаю, что хотела. Это ее плата. Она должна быть с мужчиной. Ты только трофей для неё, понял? Ты ничего не стоишь.

— Знаю, — я посмотрел на нанимателя. Тот лежал на боку, неотрывно глядя в одну точку перед собой. И стало мне стыдно немного. — Больно?

— Нет. Я привык, — неведомо о чем говорит, о разрезанной губе или о своей шлюхе-ведьме. Я перевел взгляд на свой сапог. Плотная кожа разрезана почти до подошвы. Пропали сапоги. Жаль, хороши были.

— Завтра тоже так? — Спросил я, готовясь к худшему.

— Нет. Два дня только. После можно купировать симптомы.

Эвон как заговорил! Магистр, мать его.

— Чем?

— Есть средство. Вытяжка из корня оберег — травы. Помогает, когда обострения нету.

Я кивнул. Не знал об этом. Что ж, надо запомнить. Акварис с трудом поднялся, сел. Посмотрел на меня. Я тоже взглянул в лицо. Эх, перестарался-таки. Сплошь синяки да ссадины. И губа кровоточит. И нёбо порвал, поди. Ничего, заживит быстро на себе царапины. Посмотрел на свою руку. Порез уходил под рукав и уже затромбовался. «На тебе, как на собаке». То верно.

— Теперь ты свободен. Мне не нужна нянька, — Акварис сплюнул натекшую в рот кровь на землю.

— Так ли? — Я оперся головой о стену. — Заплачено.

Акварис усмехнулся одной половиной рта.

— Братец очень заботлив, верно? — Едко проговорил Акварис. — Если я сейчас выйду против ополчения, встанешь рядом со мной?

— Встану, — я твердо встретил хитрый взгляд магика.

— Это самоубийство, знаешь?

— Знаю, заплачено.

— Тогда, ты дурак.

— И это знаю.

— Впервые вижу человека, легко согласившегося с таким утверждением, — Акварис тихо рассмеялся.

— Что ж, смотри, — я сел удобнее. Голоса стали ближе, двор осветился отсветами факелов. — Коль не видел.

— Ищите лучше, — сказал невидимый преследователь. — Никак опять заразу с заставы принесло.

Залаяли собаки. Я взялся за оружие, уже приготовившись к схватке, но Акварис удержал меня за руку.

— Погоди, — закрыл глаза, сделал пассы руками и начал что-то шептать. Я почувствовал, как волосы на теле поднялись дыбом, закололо по коже иголками. Собаки стихли. Люди показались во дворе,