Дед в режиме хардкор - Евгений Валерьевич Решетов
— Так это хорошо. Гордись им, он рейтинг рода поднимает. Признаться, даже мой отец хоть и не любит его, но порой отзывается с уважением.
Кладбище, где-то рядом со столицей
Скелеты со стуком костей и треском прогнивших досок вылезали из гробов, лежащих в нишах, что чернели в стенах пещеры, залитой лунным светом.
А возле провала, где прежде был потолок, стояли зомби, глядя на нас мёртвыми буркалами. И они вот-вот начнут сигать вниз, жаждая впиться зубами в живую плоть. Даже мной не побрезгуют и стариком в тельняшке.
Он в этот миг вскочил на ноги и заорал, тыча кривым пальцем в тварей, вылезших из гробов:
— Скелеты, мать их ети!
— Да ты что? А я думал — церберы. Присмотрись, у них точно не три головы⁈ — хрипло выпалил я, поднатужился и вырвал щиколотку из-под харлея, придавившего её. — Чего разорался⁈ Бери пацана и за мной!
Я вскочил на ноги, игнорируя боль в ступне, и указал рукой на щель шириной сантиметров в сорок, чернеющую в стене.
Дед, слава богу, оказался сообразительным. Он метнулся к проходу, схватив в охапку остолбеневшего от ужаса паренька. Его вытаращенные стеклянные глаза с припухшими от слёз веками казались неестественно огромными на мальчишеском лице.
Я ринулся за ними, даже не став тратить магию на посыпавшихся в пещеру мертвецов. Они с чавкающим звуком падали на её дно, укрытое рыхлой землёй, прежде бывшей потолком. К счастью, некоторые твари, приземляясь, все же ломали ноги или выбивали коленные чашечки, но потом всё же упорно ползли в нашу сторону.
А мы уже пробирались по узкой земляной кишке, пахнущей чернозёмом и застарелой тухлятиной. Мне за шиворот сыпались струйки земли, а кутёнок за пазухой жалобно взвизгивал.
— Ох ты ж ё! — вдруг выпалил дед из тьмы впереди меня.
Шуршание его одежды об земляные стены пропало, зато раздались болезненные охи, ахи, матерщина и жалобный вскрик мальчишки.
— Что там у вас⁈ — остановившись, выкрикнул я и кое-как вытащил из кармана тот самый фонарик, что помог мне в доме де Тура.
Его жёлтый луч упал на земляные узкие ступени, коими заканчивался проход. Они спускались в небольшой круглый зал, где сейчас пацанёнок помогал охающему деду встать на ноги.
— Господин, осторожнее, тут ступени! Я вот грохнулся! — крикнул он, морща от боли физиономию.
— Не переживай. Я умею пользоваться ступенями! — отбарабанил я и посветил в проход.
По нему пробирались мертвяки, опередившие скелетов. Они оставляли на стенах куски прогнившей смердящей кожи и лоскуты одежды.
Мне их упорство категорически не понравилось.
Я швырнул в первого зомби «шаровую молнию». Она ударила его точно в башку, заставив ту спечься до состояния яблока, пролежавшего в костре часок-другой. Псевдожизнь покинула мертвеца, неподвижной тушкой завалившегося вперёд.
Второго и третьего зомби постигла такая же участь, благодаря чему в проходе образовалась пробка. Нет, конечно, мертвецы рано или поздно разорвут тела трёх своих бывших собратьев и полезут дальше, но кое-какое время я выиграл.
— Ох! Кажется, и здесь эти ироды кровожадные! — выпалил старик из тьмы зала.
Я направил туда луч фонарика и выхватил из мрака всё те же ниши с гробами. Из них тоже полезли скелеты. Жёлтые, скособоченные, в каком-то пыльном рванье, с пустыми глазницами и практически беззубые.
— За мной! — крикнул я людям, промчавшись по ступеням седым вихрем.
Мы ринулись в очередной проход. Тот оказался комфортнее предыдущего: шире, выше и с почти ровным полом. Но хреновы ниши с гробами и тут наличествовали. Скелеты с хрустом выбирались из них как вампиры, почувствовавшие свежайший кровавый коктейль от ресторана с тремя звёздами мишлен.
— Деда, я боюсь! — тоненько пропищал малец, которого за руку тащил пыхтящий старик, во время бега припадающий на левую ногу. — Деда, мы умрём, да? Деда, я не хочу умирать! Я Машке сказал, что завтра приду на её день рождения!
— Всё будет хорошо, Сенька! Всё будет хорошо, внучок! — прохрипел тот. И в его голосе чувствовалась обречённость.
Он и сам устал, и мальчонка уже тяжело дышал, а скелеты так и лезли из гробов, словно их будили производимые нами звуки.
Благо мы пока успевали пробежать мимо них. Но они собирались в настоящую кровожадную стаю позади нас и мчались следом. Их щёлкающие челюсти подгоняли нас, как нагайка казака.
А тут ещё и фонарик начал сбоить. Луч света то выключался, то включался, скользя по земляному полу коридора. А тот вдруг упёрся в стену с двумя проходами. Один вёл налево, а другой — направо.
Вашу мать, и куда свернуть⁈ Где выход из этих хреновых катакомб⁈
Если выбрать неправильный путь, можно упереться в тупик, а там скелеты задавят нас массой. От моего выбора зависели сразу три жизни: моя, пацанёнка и щенка с дедом — их я посчитал за одного человека. Всё-таки кутёнок — это неразумное животное, а старику осталось жить два понедельника.
Так куда всё-таки бежать — налево или направо⁈
Но пока я для острастки швырнул «каскад молний» в преследующую нас костяную ораву. Голубой призрачный свет и сердитый треск разорвали мрак, а зигзаги молний поразили скелетов. К несчастью, эффект от подобной магии оказался хуже, чем если бы за нами гнались живые существа, сокруши их всех голем!
— Сенька, куда свернём — налево или направо⁈ — лихорадочно отбарабанил я, остановившись на развилке.
Моя голова поворачивалась то к одному, то к другому проходу.
Зараза, и ведь никто не додумался поставить здесь ни одного указателя! Что там, что тут клубился лишь мрак, который пронзал свет фонарика, продолжающего барахлить.
— Налево! — выпалил старик.
Я сделал туда пару быстрых шагов, и внезапно мои грязные потные волосы на затылке словно тронул лёгкий сквознячок.
— Направо! — выдал я и ринулся в проход, чувствуя, как сердце переполняет отчаянная надежда.
И она усилилась, когда воздух в проходе стал не таким затхлым. Где-то рядом выход или промоина, ведущая на поверхность!
Улыбка разрезала мою физиономию, но тут же померкла, когда стена слева от меня обвалилась, и из неё буквально вывалился скелет. Он щёлкнул зубами в опасной близости от моей тушки.
Твою мать, чуть мою любимую правую руку не отгрыз! Левую было бы не так жалко!
Однако за такую наглость скелет получил