Твоё идеальное чудовище - Филиппа Фелье

– Нравлюсь? – спрашивает он. – Ты так на меня смотришь…

– Да. Нравишься. Ты красивый. Ты мне очень нравишься.

– Это очень опасно, Мышка, – его голос становится хриплым.

Кай берёт мою руку и опускает вниз. Туда, где он уже в боевой готовности.

Мои глаза выдают меня с потрохами – предательски расширяются.

– Ты же только что проснулся! Этот… орган что, вообще никогда не спит?

– Не рядом с тобой, Мышка.

Он подтягивает меня к себе. Подминает. И всё это бережно, чтобы не причинить боль в рёбрах и не задеть синяки. Моя голова оказывается на его груди.

– Кай, – хнычу я. – Туалет. Мне очень надо.

Он смеётся. Бархатистый, раскатистый смех. Я слушаю его, прижавшись ухом к его груди. Такой тёплый. Родной. Мой.

– Тогда беги, пока я тебя отпускаю. Иначе…

Я не жду, пока он продолжит свою угрозу. Фантазия уже рисует что будет после его «иначе». И, не то чтобы я не хочу, но мне очень нужно в душ.

Стараясь двигаться быстро, но осторожно, я сбегаю из постели.

В ванной первым делом смотрю в зеркало. Будто сегодня оно покажет что-то отличное от того, что было вчера. Но нет.

Лицо, конечно, стало чуть получше, но жёлто-зелёные синяки никуда не делись. Только добавился лихорадочный блеск глаз. И несколько синяков на пятой точке в виде кое-чьих пальцев.

Вспоминаю, как он сжимал меня этой ночью. Проникая всё глубже. И между ног тут же становится горячо. Вот же… Кай. Даже мысли о нём заставляют меня намокнуть.

Так проходит почти месяц. Его смело можно назвать нашим медовым месяцем. Ведь мы почти не выходим из спальни.

Еду готовим по очереди или Кай просто заказывает что-то из ресторанов, чтобы не отрываться от меня.

За это время мои рёбра заживают. Тима выписывают. Он возвращается жить в нашу квартиру.

Конечно, мне хочется, быть рядом с ним, но Кай настаивает на том, что Тимофею пора взрослеть и быть самостоятельным. К тому же сегодня ему исполняется восемнадцать.

Мои подработки остаются в прошлом и кажутся чем-то нереальным. Будто вся моя жизнь до Кая – сон.

Мы с Каем завтракаем. Он больше не кажется мне холодным и закрытым. Наоборот. Он очень заботливый, нежный и обжигающе горячий. И я безумно его люблю.

– У Тима сегодня день рождения, – говорю я, убирая посуду со стола в посудомоечную машину.

– И?

Кай подхватывает меня и усаживает к себе на руки.

– Хочу устроить ему праздник. Восемнадцать ведь только раз в жизни.

– Праздник?

– Ну, знаешь, все эти торты, поздравления, дурацкие колпаки, – начинаю объяснять я.

Кай молчит какое-то время. Обдумывает.

За этот месяц я не помню ни одного отказа от него. Надеюсь, что и здесь он согласится. Какие бы сложные отношения у него с Тимом ни были.

– Хорошо, – наконец, кивает он, притягивая меня ближе. – Но после этого ты будешь мне кое-что должна.

– Хм? Что же? – спрашиваю я, уже зная, какой будет ответ.

– Ночь в моей власти, Мышка. И никаких дурацких колпаков, и твоего брата.

Кай

Я не люблю праздники. Они кажутся мне наигранными и неживыми. Не знаю, как на них себя вести. Но соглашаюсь ради Мышки.

Однако, перед этим мне нужно завершить одно важное дело.

Аким тоже выписан из клиники. Я знаю, что сегодня он дома. Забавно, что у меня есть ключ-пароль от его квартиры. И я уверен, что после больнички он направится именно туда. Меланхолия и ностальгия.

Дверь открывается с тихим электронным писком. В мою сторону тут же летит недовольное бурчание Кимчи:

– То, что я дал тебе пароль от моей квартиры, не означает, что ты должен забыть про звонок!

Выкрикивает он и выходит из кухни, сжимая в руке какую-то тряпку.

– Вообще-то это было в состоянии, когда я был еще нестабилен. И только на тот случай, если я сдохну и тебе просто надо будет вытащить мое разлагающееся тело и прикопать в какой-нибудь яме.

Подходит ближе, расплываясь в улыбке и мы жмём руки.

– Здоров. Шутки про платье оставь при себе. Док и Дорофейка ранее уже отшутились на эту тему.

Кимчи наблюдает за тем, как я разуваюсь и скидываю куртку, убирая её в гардероб. Он приподнимает бровь.

– А кроссовки че по линейке не выставил? Охерел что ли?

Аким прыскает и тут же получает от меня лёгкий толчок в плечо. Мы всегда так. И ведь есть в этом что-то «братское». Верно? Чёрт.

– Чай, кофе, вода отсутствуют, поэтому топай сразу в гостиную.

«Гостеприимно» выдаёт Аким, указывая направление.

Вот она – братская забота. Мышка бы точно сразу предложила чай. Хотя я предпочитаю её, вместо напитков.

Я иду в скудно обставленную комнату. Мебели минимум. Опускаюсь на небольшой диван, занимая его почти весь. В руках папка с документами. И я уверен, что ему не понравится то, что он там увидит.

Какое-то время я собираюсь с мыслями, как бы всё так вывалить на братца, чтобы он от радости с ума не сошел. Аким начинает раздражаться. Это видно по его мимике и сжатых кулаках. Тряпку он, кстати, так и продолжает сжимать в руке. И почему-то она напоминает мне женское платье.

– Выкладывай, чего приперся? Точно не потому что скучал по мне, верно? – Ак ухмыляется одной стороной рта. – Ты скучал по мне, Кай?

– Недавно, я нашёл отца, – начинаю я.

– Да ладно? – Кимчи округляет глаза в деланном удивлении. – Ты ради этого приперся? Чтобы рассказать мне о "счастливом воссоединении с предком"?

Теперь хмыкаю я. Представляю выражение его лица, когда он узнает правду...

Может, ну его? Пусть живёт в счастливом неведении?

Да не. Нахер.

Кимчи оборачивается в поисках посадочного места. Его нет. Поэтому он опускает свой зад на журнальный стол.

– Я никогда не искал своего настоящего отца, как ты знаешь. Мне поебать. Но он нашелся сам.