Бывшие. Леди-босс - Дора Шабанн

— Толик, после всего визуального ряда, который ты мне продемонстрировал, слова излишни, — брезгливо отодвинувшись в сторону, чтобы он, не дай бог, не дотянулся до меня, отсалютовала неверному мужу креманкой и усмехнулась уже чуть более спокойно.

Для себя я все решила.

Развод.

Осталась малость: быстро все оформить, разъехаться и начать как-то налаживать новую жизнь, на минуточку, в сорок пять.

Увы, даже при наличии брачного контракта, с трудом верилось, что вопрос разрешится миром.

Забегая вперед, скажем так:

— Предчувствия ее не обманули.

«Ничего не бывает случайного. Всё имеет первопричину»

З. Фрейд

Глядя на этого мужчину, в котором, как мне казалось, двадцать пять лет заключалась моя жизнь и счастье, я вдруг заметила и морщинки, и седину, и небольшой животик, так же как и пигментные пятна на лице и ногах.

В целом Анатолий уже не олицетворял собой ту сногсшибательную красоту, на которую года назад я повелась.

Да, где-то глубоко внутри мне было больно, страшно и обидно, но я не была бы собой, если бы позволила всему этому вырваться наружу.

Нет, Лилиана Станиславовна, уже больше не Третьякова, а очень даже Золотова, не унизится до демонстрации своей боли тому, кто не стоит теперь ни одной моей слезинки.

— Милая, ты же понимаешь, что это всё несерьезно? Лишь только ты — моя любимая Лилечка! Моя дорогая, бесценная жена… — заблеяло недоразумение, долгие годы считавшееся моим мужем.

Покатав во рту очень приличное шампанское, с недоумением посмотрела на него:

— Толик, ты же несерьезно? Вот эти все глупости говорить после того, как ты трахал какую-то левую девку на нашей супружеской постели? Ты нормальный? Нет, без вопросов, если хочешь, чтобы тебя признали невменяемым — только скажи. Ты же помнишь, что у меня среди хороших знакомых есть главврач приличной питерской дурки? …

Муж вздрогнул.

Я, кстати, не шутила.

Да, получилось так случайно, но однажды моя хорошая приятельница…

Честно, с подругами у меня не сложилось вследствие тотальной недоверчивости, в которой я выросла, поскольку мамина муштра и папины изобретения создали вокруг меня еще в детстве некую полосу отчуждения, продраться через которую не смог никто, поэтому подруг у меня не было, друзей тоже. Имелся муж до недавнего времени, да несколько приятельниц…

Так вот, лет десять назад одна из тех самых приятельниц повторно вышла замуж и не за абы кого, а натурально за психиатра. И, как водится: за психиатра не простого, а за главного врача очень известной клиники.

Поэтому скорую психиатрическую помощь она теперь могла оказать страждущим в любой момент.

И Толик об этом прекрасно знал.

— Лиля, послушай меня! Ну, правда! Все эти скандалы мне сейчас совершенно ни к чему. Ты же знаешь, я хотел расширяться. Вот, наконец-то, через неделю мы подписываем договор с основными конкурентами. А как раз Анна, хм, ответственный менеджер с их стороны…

Очень захотелось поплакать, правда. То ли шампанское подействовало, то ли просто обида…

Моя семья пала жертвой в бизнес-разборках.

Какая… глупость…

— Итак, мой дорогой, поздравляю тебя с тем, что в свои сорок пять лет — ты лох. Развели тебя, как сопляка, — выдохнула печально, покачав головой и наполнив свою креманку снова.

Крах семейной жизни, происки конкурентов — это вторично. Я — умница, и за это следует выпить.

— Ты же понимаешь: сейчас ни о каком договоре речи уже идти не будет, потому как я подам на развод и все договоры остановятся до тех пор, пока не произойдёт раздел имущества. А в нашем случае это полное отчуждение твоей собственности в мою пользу, как ты помнишь.

Третьяков вытаращился на меня как баран на новые ворота, а мне стало еще грустнее.

Неужели мужики за сорок все сплошь — печаль, глупости и недоразумения?

Тяжело вздохнула:

— Ну и теперь я считаю до трёх, а ты соображаешь… Кто придёт к новой владелице твоей прекрасной архитектурной студии с шикарным предложением о её выкупе? Ты же понимаешь, что я уважаю твои старания, но в силу собственной занятости уделять должное внимание твоему детищу не смогу, поэтому мне проще будет его продать.

— Ты этого не сделаешь, — севшим голосом прохрипел муж.

— А что мне помешает? — криво ему усмехнулась. — Толик, я, конечно, могу нанять тебя управляющим, но, знаешь ли, управляющему бизнесом нужно доверять, а ты, к сожалению, отныне не входишь в то небольшое число людей, которым доверяю я.

Поглядев на это поникшее недоразумение, что уже ничем не напоминало элегантного и интересного героя-любовника, каким я увидела его час назад, покачала головой:

— Поэтому история складывается такая: у тебя есть очень немного времени, чтобы продать почку, а может быть две и что-нибудь ещё из ненужного, дабы выкупить свою фирму у меня после развода. То есть предложить мне денег больше, чем твой основной конкурент, который подложил тебе, старому придурку, эту молодую Аннушку…

Глядя на вытаращенные в изумлении глаза почти-бывшего-мужа горько усмехнулась:

— Боже, Третьяков, какой же ты идиот! Ты просрал и семью, и бизнес. Ради чего? За пять минут удовольствия? Ради осознания, что ты в сорок пять ещё ого-го и молодые девки к тебе липнут? Конечно, они липнут, ведь ты же деньгами пахнешь, дурень старый.

Муж подполз ко мне и попытался обнять за колени. Выглядело это не пронзительно и напряженно, а гротескно, нелепо и отвратительно.

Несмотря на то, как он поступил со мной, видеть его униженным было неприятно. Но я знала: пройдет немного времени, Толя поймет, что остался ни с чем, и все его показное смирение сменится на ярость, злобу и прочие отвратительные проявления его непростого характера.

— Лиль, прости идиота… — прошептал муж, поймав-таки руками мои колени.

Еще вчера я не думала, что это может быть настолько… неприятно.

— О, мой дорогой, я тебя, конечно, прощу, — скривилась и от рук его загребущих освободилась. — Не сейчас, позже. Но прощу обязательно. Правда, сначала мы разведёмся, разделим имущество по закону и согласно брачного контракта, а потом, годика через два — три, я тебя прощу от всей души. Копить обиды, знаешь ли, для красоты и здоровья вредно.

Отставила в сторону креманку и посмотрела на Толю в упор:

— А в тот момент, когда ты исчезнешь с моего горизонта, почему бы тебя не простить? Бог тебе судья!

Да, я еще верила, что нам с Третьяковым удастся «разойтись как в море корабли».

Наивная душа, что уж говорить…