Ничего особенного - Людмила Лыновская
— Уволились как раз после того, как погибли Каримовы. Медицинскую карту твою мне, конечно, никто не дал. Да я думаю, что и нет ее, — сказала гинеколог.
— Почему? — удивилась Вера.
— Я думаю, скоро будет ясно, почему. Извини, Верочка, я домой. Я же маму к себе забрала. Она у меня лежачая. А я с утра дома не была.
— Конечно, конечно, — смутилась Вера. — Извините, Любочка Алексеевна, итак на меня столько времени потратили.
Глеб с Верой молча смотрели друг на друга. Каждый боялся проронить слово и спугнуть надежду.
Уложив Катю, Вера и Глеб легли в постель и, обнявшись крепко-крепко, лежали молча, не сомкнув глаз до утра. Они с замиранием сердца ждали известия от Ленчика о результатах генетической экспертизы.
В одиннадцать часов утра позвонил, разъяренный Леонид:
— Вера, что ты мне мозги пудришь? — кричал он, в трубку, — Чего ты позоришь и меня, и Машку, царство ей небесное. ДНК-тест показал, что я к этому ребенку не имею никакого отношения.
— Не волнуйся, — почти шепотом сказал Глеб, видя, как побледнела Вера, и обмякла в его руках, готовая потерять сознание. — Теперь все будет хорошо. Мы сделаем генетическую экспертизу и докажем, что мы родители Шурика, и тогда никто не сможет отнять у нас нашего сына.
Эпилог
Прошло пятнадцать лет. Многодетная семья Веры и Глеба Свиридовых, в которой кроме Кати и Шурика было еще двое детей — близнецы Оля и Коля, пополнилась новым ребенком. Это была новорожденная девочка Соня. Молодая мама — старшеклассница семнадцати лет, сама сирота, выросшая в детском доме, отказалась от нее. Кто отец? Девушка сама не знала, так как встречалась одновременно с несколькими ребятами.
— Ничего особенного, — говорила она, когда медсестры укоряли ее за то, что оставила ребенка. — Я еще молодая, хочу для себя пожить, успею еще родить, или в детдоме возьму, если сильно приспичит.