Двойняшки от миллиардера - Тая Наварская

— Хорошо‚ — негромко отвечаю я, поправляя ободок на голове Алисы.

Мы оба понимает, что результаты анализов — лишь формальность. Но после того, как они придут, пути назад не будет. Нам надо будет думать над тем, как жить дальше.

— Я дам тебе знать.

— Спасибо.

Кожей ощущаю повисшую между нами неловкость. Еще пару дней назад мы общались как старые добрые знакомые, даже нотки флирта несколько раз пробегали. А теперь что? Даже не смотрим друг на друга. Он злится, ну а я просто-напросто боюсь. Боюсь его гнева и обвинений. Потому что они, несомненно, будут обоснованными. Трудно противостоять человеку, когда понимаешь, что он по всем фронтам прав.

— Дядя Максим, — Алиса неожиданно обращается к Багирову. — А вы к нам в гости снова придете? Бабушка сказала, что специально для вас сметанник испечет.

Удивленно расширив глаза, вылупляюсь на дочь. Не знаю, что меня больше изумляет: то ли то, что по обыкновению скромная и застенчивая Алиса так бойко заводит разговор со взрослым мужчиной, то ли то, что моя мама уже успела промыть внучке мозги по поводу Багирова.

Чтоб вы понимали, сметанник — это коронный пирог родительницы. Она его только по особым случаям готовит. И раз решила заманить им Максима в гости, значит, он ей действительно понравился.

— Если ты настаиваешь, принцесса, то приду, — впервые за сегодняшний день лицо мужчины проясняется, и на нем появляется вполне искренняя улыбка.

— Настаиваю, — довольно кивает она. — Вы хороший.

Ну а это прям хоть стой хоть падай! Откуда Алиса такого понабралась? Неужто опять происки матушки? Или сама додумалась?

— Спасибо, — Максим посмеивается. — Тогда до встречи?

— Угу.

— До свидания, — бодро отзывается Алекс, который все это время увлеченно изучал кнопки на кофейном автомате.

— Пока, Алекс.

Сыну тоже достается теплая улыбка Багирова, а вот меня он удостаивает лишь сухим кивком.

***

Два дня томительного ожидания подходят к концу, но Максим так и не объявляется: не звонит и не пишет. Новостей по поводу воскрешения моего бизнеса тоже никаких. Хотя в текущих условиях я вообще не уверена, что он сохранил намерение мне помочь. Не удивлюсь, если Багиров заберет свои обещания назад и отправит меня в самостоятельное плавание.

Подперев рукой щеку, изучаю документацию для грядущего тендера, когда дверь моего кабинета распахивается и на пороге предстает запыхавшаяся Аллочка. Едва она успевает выдохнуть, как в помещение заходит Багиров. Уверенной твердой походкой. Дежа вю. В прошлый раз он заявился ко мне точно так же — внезапно и без предупреждения.

При виде Максима сердце гулко ухает пятки и, оттолкнувшись от них, подскакивает к горлу. Шумно сглатываю, пытаясь унять волнение, и вежливо улыбаюсь. Я рада его видеть, хоть и по-прежнему мандражирую.

— Ну что сказать, София? Удивила так удивила, — без предисловий садится в кресло для посетителей и вгрызается в меня требовательным взглядом.

Прямо душу наизнанку выворачивает.

— Результаты пришли, да? — догадываюсь я.

— Как ты могла?! — он стискивает кулаки и в яростном бессилии ударяет ими по подлокотникам. — Как?! Объясни мне!

Улыбка медленно сползает с моего лица. Я впервые вижу Багирова настолько разъяренным.

— Постарайся понять, — отзываюсь тихо. — Я не должна была так поступать. Не имела на это права. Но в тот момент мне казалось, что я принимаю правильное решение. Ведь мы с Мироном столько лет были вместе...

— Да какая к черту разница, сколько вы были вместе?! Если это мои дети!

— Во время беременности невозможно было определить, кто отец, — признаюсь со вздохом. — А томить вас с Мироном неопределенностью и ожиданием все девять месяцев было бы негуманно...

Понимаю, оправдание так себе. Но другого у меня нет. Перед глазами до сих пор стоит драка Максима и Мирона на пороге клиники. Они так ждали результатов теста на отцовство... А я так и не отважилась им сказать, что результаты появятся только после рождения детей.

— Негуманно!? — Багиров хватается за это слово, как за оружие. — То есть, по-твоему, скрывать от меня моих же детей целых семь лет — это верх гуманности?!

Он так взбешен, что я невольно отодвигаюсь подальше. Умом понимаю, что Максим меня не ударит, не в его это характере, однако инстинкт самосохранения вовсю вопит об опасности.

— Прости меня, я перед тобой виновата.

— И вообще, — он хмурится, — почему во время беременности нельзя было определить отцовство? Мы же сдавали биоматериалы. Ты сама об этом просила.

Ну вот и настал момент истины.

— Да, помню. Но незадолго до этого я узнала, что у меня будет двойня, — поясняю. — А при многоплодной беременности дородовое ДНК-исследование не проводится. Слишком много рисков.

Какое-то время Максим молчит, пораженно распахнув глаза.

— То есть ты, не зная, кто на самом деле отец, просто взяла и ткнула пальцем в небо? Выбрала своего Мирона лишь потому, что вас связывали, — он брезгливо морщится, — отношения? А меня продинамила, потому что мы трахнулись лишь один раз?

— Максим, я...

— А та бумажка, что ты подсунула мне тогда в кафе, — Багиров не дает договорить. — С якобы результатами ДНК-теста... Выходит, ты ее просто подделала?

Пристыженно опускаю глаза в стол. Ответить мне нечего.

— Мда-а-а, София, — тянет разочарованно. — Не думал, что женщины могут быть настолько коварными.

Повисает тишина. Я сосредоточенно буравлю взглядом степлер, а Максим отвернулся к окну. Нам обоим непросто. Эмоции сжигают нас заживо. Меня — стыд и вина, его — гнев и обида. Как же нам быть дальше?

Молчание затягивается, и я первая подаю голос:

— Ты меня ненавидишь?

— Честно? — Максим вскидывает карие глаза.

Киваю.

— Очень, — выдает, качая головой. — Придушить тебя готов.

— Прости...

— Да какой мне толк от твоих извинений, Софи?! — Багиров снова взрывается. — Время-то назад не отмотаешь, упущенного не вернешь...

Обхватывает пальцами переносицу и шумно душит. Пытается потушить пожар злости.

— Я не хотела причинять тебе боль, — говорю негромко. — Просто я не видела нашего совместного будущего.

— А с Мироном, значит, видела? — усмехается едко.

— Мы были вместе десять лет...

— Да? И где он