Мужчина с осложнениями - Юлия Резник
Позже, когда мы, наконец, остаёмся втроём, и я почти засыпаю, слышу, как Рослов обращается к мелкому:
– Ну, привет, сувенир из Таиланда.
Сон как рукой снимает. Я хохочу. Рослов тоже довольно жмурится, осторожно поглаживая сына по крохотному кулачку.
– Слушай, Ясноокая…
– М?
– Я ведь думал, ты мне плешь проешь.
– За что?
– За то, что женился на тебе по залёту.
Приподнимаю брови.
– Коль, можешь быть уверен: если женщина залетает почти в тридцать три, то это не залет, а хорошо спланированная акция.
Он поворачивается ко мне.
– В смысле?!
– В прямом, – улыбаюсь. – Я хотела ребёнка. Ты это понимал и вроде тоже ничего не имел против. А когда мы поженились – до или после его зачатия, и кто и что по этому поводу думает, мне глубоко плевать.
– Подожди. Ты что же, специально?!
– Господи, Рослов! Не специально. Но и не могу сказать, что сильно удивилась. Выкладывался-то ты по полной, а резинки надевал через раз!
Он некоторое время смотрит на меня, потом переводит взгляд на сына.
– Вот ведь ведьма…
– В восьмом поколении, между прочим.
Смеётся. Качает головой. И вроде я знаю, что все у нас хорошо, но все равно зачем-то интересуюсь:
– Коль, а ты что, жалеешь?
Он смотрит на меня так, будто я предложила ему сдать новорождённого обратно.
– С ума сошла?! Нет, конечно. Старался-то я, и правда. Да и резинки надевал через раз уж точно не потому, что о них забыл. Я, может, и не самый молодой папаша, но и деменцией пока не страдаю.
– А ещё делал вид, что совершенно не готов снова стать отцом!
– Так я и не был готов! – хмыкает Рослов. – А потом подумал, чего тянуть? Время-то не резиновое.
– То есть мои слова ты всё-таки слушал?
– Иногда. Когда ты не слишком умничала.
– Вот гад!
Пытаюсь стукнуть его по плечу, но Николай перехватывает мою руку и целует пальцы. А сам опять смотрит на сына. И улыбка у него такая довольная… И совершенно дурацкая… И до ужаса трогательная.
– Ты уже думала, как будешь ему отвечать на вопрос, как мы познакомились?
– Нет! – фыркаю.
– А что так? Не хочешь признаваться, что зонтиком меня отходила?
– Господи, Коль! Ты теперь всю жизнь мне это будешь вспоминать?!
– А как же? Такое не забывается.
– Да если бы ты меня тогда не встретил, то до сих пор бы один куковал.
– Это правда, – неожиданно легко соглашается он. И целует меня.
Нет, ну вот как с ним ругаться?!
Прижимаюсь лбом к его щеке, колючей, между прочим.
– Слушай, – вдруг вспоминаю я. – А мы же имя так и не выбрали.
– Машка на картах нагадала, что его будут звать Руслан.
– Ещё одну ведьму воспитали на свою голову.
Сын вдруг морщится, смешно поджав губы, и издаёт короткий возмущённый писк. Рослов подбирается.
– Чего это он? – закусив губу, обращаюсь к Рослову. Все же из нас двоих он более опытный родитель.
– Как будто не хочет он быть Русланом.
Николай касается пальцем маленького кулачка. Сын тут же хватает его за палец.
– Гляди-ка, – шепчет Рослов. – Держит!
– Ага. Теперь ты от нас никуда не денешься.
Он переводит взгляд на меня.
– А я куда-то собирался?
– Мало ли. Вдруг опять какую-нибудь Юлю встретишь в торговом центре.
Шучу, конечно. Но Николай неожиданно перестаёт улыбаться.
– Сандра, ты до сих пор это помнишь?
– Ну, не каждый же день меня бросают посреди магазина ради бывшей жены. Такое не забывается, – ворчу, и сама уж не зная, на кой черт о том случае вспомнила.
Рослов осторожно высвобождает палец из сыновнего кулачка и берёт меня за руку.
– Прости, Ясноокая. Я свалял дурака.
– Это ничего, – бормочу, потянувшись к нему губами, – главное, вовремя одуматься.
– Сто процентов.
Конец