Путешествие - Кирилл Сергеевич Клеванский

— Тогда тем более — чего мы тут собрались сидеть и ждать? — всплеснула руками Марфа.

Вопрос вполне резонный, так что он тут же встретил гвалт одобрения.

— Как я уже сказал, Артур привел к нам местного господина, — Степан снова указал на меня. — И мы надеемся, что когда Артур сможет наладить с ним общение, то мы получим больше информации и, опираясь на нее, поймем, что делать дальше.

Марфа вздохнула, закатила глаза и, снова всплеснув руками, села обратно. Она явно не была глупой, просто, возможно, страдала комплексом самой умной в комнате. Признаться, точно таким же порой грешил и я сам, так что хорошо ее понимал.

— А мы сможем вернуться домой? — без поднятой руки пропищал детский, мальчишеский голосок. — Когда Артур поговорит со старичком, тот отправит нас домой? Да, мам? Пап?

В зале мигом повисла тяжелая, гнетущая тишина. Каждый больше всего на свете в данный момент хотел бы и сам знать ответ на, пожалуй, самый важный вопрос.

Каждый.

В том числе и я.

Только в тот момент я не очень понимал, что именно хотел бы услышать в качестве ответа…

Шероховатая рукоять топора успела пропитаться моим потом и теперь немного неприятно скользила в руках. Вытирая лоб собственной футболкой, давно уже снятой с сопревшего тела, я воткнул лезвие в чурку и опустился на корточки.

Не могу сказать, что рубка дров, сучков, и орудование простой зубчиковой пилой входило в перечень моих не то, что талантов, а хотя бы увлечений. Дедушка, когда был еще в силах, водил меня в походы в лес, так что я мог о себе позаботиться, но особого удовольствия от этого не испытывал.

Чего не скажешь об Андрее. Уже успевший посадить несколько заноз и замотать руку пропитанным кремом бинтом, он выглядел живее всех живых.

— А неплохо мы, да? — усаживаясь рядом, вскидывая каштановые волосы, мой друг махнул на сложенные бревна.

На территории турбазы оказалось не так много деревьев, которые сгодились бы для постройки дозорной вышки. Тем более, что по просьбе Евгения мы не пользовались бензопилами, а только собственными, так сказать, ручными приводами. В итоге шестнадцать мужчин самого разного возраста, с самого рассвета валили деревья. Без разбора — сухое или живое. Нам, в тот момент, было не до сохранения природы в целости и сохранности.

Хотя, с другой стороны, человек ведь тоже часть природы. Так что можно сказать, что мы, все же, участвовали в сохранении. Себя. Ну а чем не природа?

— Скоро уже надо идти, — напомнил Андрей, после того, как посмотрел на часы.

Я кивнул. Вечером, после собрания, мы собрались в хижине Евгения. Я, Андрей, сам сухой, пожилой, но все еще выглядящий невероятно крепким Евгений, и два участника студенческого клуба любителей туристическо — лесного отдыха. Звали их Павел и Жека. Да. Жека так и представился.

Оба старались не унывать, и постоянно смеялись над тем, что их друзья, которые должны были приехать на несколько дней позже, сейчас, наверное, немного в растерянности. Турбаза-то пропала.

А может и не пропала.

Андрей так и не определился со своей теорией мультивселенной, меж пространственного моста и всего прочего.

— Надо, — согласился я.

Андрей бросил на меня быстрый взгляд исподлобья. Без лишних слов я и так хорошо знал, что означал подобный его жест. Видел с раннего детства.

— Я все еще не вижу смысла в том, чтобы ты шел с нами, — не стал отмалчиваться Андрей.

Прошлым вечером, вместе с Евгением, мы обсуждали план вылазки и Андрей высказался о том, что мне стоит остаться на базе. Просто потому, что, якобы, только у меня есть шансы пообщаться с Патко.

— Евгений прав, Андрей, — пожал я плечами. — Далеко не факт, что мое общение с Патко принесет хоть какой — то результат. А дорогу к ручью знаю только я.

— И если с тобой что — то произойдет, то…

— Как и с тобой, — перебил я. — Мы это все обсуждали еще вчера.

Андрей вздохнул и отвернулся к группе взмыленных мужчин, рубивших, строгавших и колотивших молотками о шляпки громадных гвоздей. Благо, что на турбазе имелось достаточно инструмента. Лесные туристы — люди крайне запасливые.

Я провел футболкой по шее и повернулся к забору. По ту сторону качались высокие кроны деревьев. Их было так много, что за ними не угадывалось неба — только темно-зеленая, мерно дышащая масса, которая то поднималась, то опускалась, будто старый лес ворочался во сне.

Ветер дул откуда-то из хвойных глубин. Не порывами, а ровно, длинно — так, как выдыхает человек, который долго ждал и наконец решился заговорить. Он брел сквозь листву, и та отвечала ему тысячью мелких, шелестящих голосов, ни один из которых нельзя было разобрать по отдельности, но вместе они складывались в едва уловимое бормотание. Почти осмысленное, почти понятное. Как будто кто-то повторял одно и то же слово на языке, который я еще прежде не слышал, но уже как-будто бы знал.

Я сидел и слушал.

Испарина, шум стройки, мокрая футболка в руке — все это на мгновение перестало существовать. Осталось только движение крон и этот голос внутри него.

А потом мне показалось, что я что-то увидел.

Не сразу. Сначала мне почудилось, будто одна из ветвей качнулась слегка не в такт, чуть медленнее остальных. Затем, что в просвете между двумя стволами мелькнуло нечто призрачное. Не ветка. Не тень от облака. Что-то, что, казалось, имело определенную форму. Или хотя бы ее очертания.

Я моргнул — и силуэт рассыпался, влился обратно в листву. Но через секунду возник другой. Высокий, узкий, чуть наклоненный, как человек, прислушивавшийся к тому же шепоту, что и я. И еще один. И еще. Туманные силуэты не двигались отдельно от деревьев, а словно были их частью. Проступали в ветре, как лица проступают в узоре обоев, если смотреть достаточно долго. Ветер усиливался — и их становилось больше. Стихал — и они растворялись, оставляя после себя только легкое покачивание все тех же крон.

Кто-то жил внутри этого ветра. Кто-то двигался вместе с ним, прятался в его складках. Мне не было страшно. Я не чувствовал угрозы от своего короткого наваждения. Они просто были. Здесь и сейчас. Так близко, что хватило бы протянуть руку через забор.

Я не протянул. Сидел, сжимая влажную ткань, и чувствовал, как по спине, уже высохшей на солнце, снова поднимается озноб — но не от усталости. Скорее от того, что мне показалось,