Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

– Государь, – сказал я, – я в полнейшем восторге от вашего приема и вашего внимания ко мне, и как жаль, что не далее как через два дня я должен буду вас покинуть и вернуться в отечество.

– Как так? – внезапно встревожился мой августейший собеседник.

– Да! Ваше Величество, – (выдумал я весьма смело). – Я имею положительное приказание не медлить ни единого часа, как скоро хоть один солдат Вашего Величества перейдет границу и вступит в княжества Молдавии и Валахии, – немедленно выехать из Вены и прервать сношения нашего двора с правительством Вашего Величества. Мне же известно, что Ваше Величество послало уже повеление генералу К., дабы тот перешел границу.

Франц Иосиф глубоко задумался и, смущенный, долго ходил по кабинету. Наконец, подошел ко мне, положил обе руки на плечи и сказал: «Князь Горчаков! Прежде чем вы дойдете до дому, генерал К. получит повеление мое не переходить границу».

Австрийский император сдержал данное им в тот день свое слово, но австрийские войска все же побывают в Дунайских княжествах, но на самое короткое время. Такой шаг Вены вызовет недовольство и Парижа, и Лондона. Что же касается императора Николая I, то он наградит князя А.М. Горчакова за успешное исполнение миссии в Вене орденом Святого Александра Невского.

Воцарившийся император Александр II сменит графа Нессельроде на посту главы российского МИДа за явные провалы на дипломатическом поприще. 15 апреля 1856 года новый венценосец из Романовых подпишет высочайший указ, который гласил:

«Чрезвычайному Посланнику и Полномочному Министру Нашему при Императорском Австрийском Дворе Тайному Советнику Князю Горчакову, Всемилостивейше повелеваем быть Министром Иностранных дел».

…Паскевич-Эриванский, обладатель драгоценного фельдмаршальского жезла за подлинные полководческие заслуги, понимал, что экспедиционные войска англо-французов и стоявший у Варны огромный флот не пойдут на Россию через Дунай и Прут. Они к этому, то есть оторваться от акватории Черного моря, были просто не готовы. Главной целью их были и будут берега Новороссии, Крым, а в нем морская крепость Севастополь. Он и станет камнем преткновения в ходе Восточной, а для России Крымской, войны.

Здесь князь Варшавский ни в чем не ошибся. Он ясно понимал и то, что действующая на Дунае армия в самое ближайшее время потребуется для защиты черноморского побережья и в первую очередь Крыма. Паскевич, как говорится, смотрел в воду.

Основание же для отвода русской полевой армии на левый берег Дуная и далее в российские пределы у генерал-фельдмаршала И.Ф. Паскевича-Эриванского было более чем веское. Это было письмо императора Николая I от 13 июня, в котором предлагалось снять осаду с крепости Силистрия лишь в случае возникновения непосредственной угрозы со стороны австрийской армии.

Союзники на время снятия осады с крепости Силистрия «сидели» в Варне третий месяц без движения, теряя тысячи человеческих жизней из-за свирепствовавших в их лагере эпидемий. Их занесли на болгарскую землю французские колониальные войска. Но в то же время из Европы прибывали в варненский порт новые пополнения, провиант, армейское снаряжение, различного рода припасы и… новые указания из метрополий, поскольку война для еще не воевавших на юге России английских и французских войск продолжалась.

Известие о том, что русская армия, сняв осаду с Силистрийской крепости, возвратилась за Дунай и оставляет Валахию, заставила англо-французов изумиться: такая «впечатляющая победа» на берегах Дуная досталась туркам, а не им. Неслучайно же командующий французским экспедиционным корпусом (Восточной армией) маршал А.Ж. Сент-Арно в сердцах писал жене такое:

«Не могу прийти в себя от шока, который испытал из-за позорного отступления русских. Я бы с ними непременно расправился, сбросил бы их в Дунай…»

Тот же маршал Сент-Арно, пытаясь разгадать причины ухода русской армии с берегов Дуная, высказывал следующее мнение: «…Никакая военная необходимость не заставляла (их)… отступать».

В своих военных трудах прозорливый Фридрих Энгельс, много размышлявший на страницах английской печати об идущей Восточной (Крымской) войне, писал, что для русских взятие Силистрии явилось бы выигрышем, а оттеснение их от этого пункта – почти проигрышем кампании. Можно сказать, что так и случилось.

Дунайская кампания закончилась для русской полевой армии и для воюющей России так, как это кратко описано известным историком старой России генерал-лейтенантом А.М. Зайончковским в его труде о Восточной войне 1853–1856 годов:

«…Турки, не занимая Журжи с Слободзеи, усиленно строили между этими пунктами предмостное укрепление, и когда 1 июля князь Горчаков в своей постоянной нерешительности относительно того, атаковать или не атаковать турок, произвел усиленную рекогносцировку их расположения, то неприятель так успел укрепиться на левом берегу Дуная, что всякая мысль об атаке была отброшена. Приходилось ожидать наступления союзников (что, однако, в их планы не входило), с одной стороны, а с другой – нельзя было быть уверенным в нейтралитете Австрии. Поэтому, простояв на избранных позициях до 14 июля, мы начали свой окончательный отход за Серет и Прут.

15 июля наши войска выступили к Бухаресту. 20-го, минуя Бухарест, войска достигли с. Марезены, а затем через Синешти и Кашарени подошли к Бузео 27 июля. Начиная с 1 июля по 16-е наша главная квартира оставалась в Фокшанах, откуда излишние тяжести и больные были отправлены в Яссы. 25 июля в Бузео прибыл отряд генерала Липранди и оттуда двинулся на Фокшаны к Бырлату. 30 июля отряд генерала Лидерса в составе 15-й пехотной дивизии, 3 стрелковых батальонов, трех рот 5-го саперного батальона и Валахской батареи выступил к Браилову, куда и прибыл 30 июля. Отряд же генерала Ушакова продолжал по-прежнему оставаться на правом берегу Дуная (близ его устья, на земле Добруджи. – А.Ш.).

В конце августа князь Горчаков с главными силами вверенной ему армии переправился на левую сторону Прута у Скулян; затем и войска генерала Ушакова, очистив Добруджу, расположились у Измаила. Вслед за нашим уходом подвигались вперед турки, и 10 августа Омер-паша вступил в Бухарест. Тогда же перешли границу Валахии австрийцы и сменили турок в княжествах по соглашению союзных держав с турецким правительством».

В Стамбуле, в окружении султана, такой «победный» для себя исход войны на берегах Дуная решили отметить массовым награждением людей военных. Тому был редчайший повод. Еще бы: армия неверных без решающего сражения отступила перед армией Омер-паши. По такому случаю учреждаются сразу две медали. Одна называлась «Медаль заслуг», датировалась 1854 годом и предназначалась для награждения участников боевых действий в Придунавье.

Вторая называлась «За оборону Силистрии». На этой крупной размерами медали на лицевой стороне была изображена тугра султана, а на оборотной стороне – крепость Силистрия. Наградная медаль выдавалась всем чинам крепостного гарнизона, избежавшего генерального приступа, а также находившимся при нем немалым числом английских и французских офицеров, состоявших в турецкой армии военными советниками и инструкторами.

Дунай и Прут вновь обрели статус пограничных водоразделов. Война больше не опаляла