Дворник 39-го уровня. Том 16 - Дмитрий Дорничев

— Блин, Миш, — Катя поджала губы и обняла меня. — Приятно слышать такое. Спасибо. Но не суйся туда ни за что. Хорошо? Туда нельзя мужчинам. Только самые сильные мира сего могут рискнуть.

— Понял. Постараюсь. Ай!

Меня больно ткнули в рёбра. Чуть кожу не пробили!

— Даже если мы там на год, два, пять, да хоть десять потеряемся… Главное, не забывай про нас. Мы вернёмся.

— А вот теперь мне стало тревожно, — ответил я.

— Там иногда бывают «шутки со временем и пространством»… Так что не переживай. И вот наше наставление… Если мы задержимся, не забывай про нас! — заявила Катя, и блондинки закивали.

— Сложно забыть таких проблемных, — хмыкнул я.

— Миш, я серьёзно. Если ты нас забудешь, мы и умереть можем, — сказала та, и я мгновенно стал серьёзным. В какую жесть они лезут-то⁈

— Не забуду ни за что.

— Знаю… Ну и, если задержимся, надеюсь, ты успеешь к нашему возвращению нагуляться и насытиться женщинами. Это тоже важно. Поверь, меньше всего тебе нужна ревность Одарённых женщин. Да и Мир может тебя серьёзно наказать.

— Зачем я вообще связался с женщинами? — спросил я.

— Федя точно так же говорил, — хихикала мама. И тут я осознал… Я что, судьбу отца повторяю? Только с трёхкратной сложностью… Но отец ни о чём не жалел, и я не пожалею. Осталось выжить как-то…

Аэропорт Южно-Сахалинска.

Некоторое время спустя.

— Ну всё, удачи вам всем, — прощалась Катя.

С ней были блондинки, Варвара и Саяна с Лейлой. Лишь Цербер и Шива остались на Сахалине, но последней с нами не было. Зато были Лёха с Линой, Леонид, я и мама.

Женщины пошли в зал ожидания, а мы остались на первом этаже.

— Я проголодался. Поехали в трактир, пельменей поедим? — предложил Лёха, и дураков среди нас не было. Дураков, которые откажутся от пельменей. К тому же у нас новинка. Рыбные пельмени!

Самые вкусные пельмени — это те, где начинка из горбуши и лука. Всё остальное уже не то. Ехали же на машине Лёхи. Спереди — он и мама, а мы с Леонидом и Линой были сзади.

— Мих, ты как относишься к зимней рыбалке? — спросил Леонид.

— Никак не отношусь к рыбалке. Отец пару раз возил на море, и всё.

— А есть желание? И вы, Виктория Владимировна, не хотите попробовать? Сейчас самый клёв зубатки. Любите корюшку?

— Люблю, — закивала мама, выглядывая из-за сиденья. — Я бывала пару раз на зимней рыбалке. И не откажусь.

— Замечательно. Тогда предлагаю в следующую субботу рано утром выехать к заливу Мордвинова.

— Договорились. Хочу рыбки! — глаза мамы загорелись. Думаю, Тень её поддержит.

— Михаил? — спросил Леонид, смотря на меня через Лину, которая сидела посередине.

— Я с вами. Заодно Рентгеновское зрение потренирую. И ещё: а моё сияние будет работать на корюшку?

— Будет. Всё живое инстинктивно тянется к позитивной энергии. Но нельзя. Это жульничество. Неспортивно! — заявил бородатый.

— Понял.

— А я тоже хочу! Я больше всех рыбы поймаю, — заявила Лина и клацнула челюстями.

— Там на удочку нужно ловить, — подсказал Леонид.

— На удочку глупо!

— Это рыбалка смертных. Всё остальное — это уже охота морских жителей. А смертные под водой не могут дышать, — терпеливо объяснял Леонид.

— Не хочу удочку. Хочу охоту, — возразила Лина с горящим взглядом.

— Может, ты домой, к маме, хочешь?.. — простонал Лёха.

— Не хочу! Там меня все нянчат, а я уже взрослая, — возразила аловолосая полторашка.

— Линочка, — заговорил Леонид. — А ты гуляла по Москве? Там есть океанариум огромный. А ещё есть гигантский океанариум во Владивостоке.

— В Москве везде была. А во Владивостоке, что? Действительно большой?

— Огромный, и там в разы больше интересного, чем в московских.

— Брат, поехали во Владивосток! До него далеко?

— Где-то тысяча километров, — ответил тот. — И нет, не повезу. У меня работы много.

— Сама доеду, — фыркнула та.

— По морю? — рассмеялся Лёха.

— Долечу.

— Удачи. Я сразу маме позвоню, — угрожал Лёха. — Тебе мама запретила летать без меня. Да и вообще куда-либо далеко отходить от меня.

— Делаете из меня ребёнка, — она скрестила руки. А я напомню: у неё СДВГ. Однако мне кажется, что там немало проблем с головой…

Лина ещё минут двадцать пилила Лёху, а потом лопала пельмени. За едой она позабыла про рыбу и прочее, а потом нянька-Лёха отвлёк её идеей… Готовить!

— Мама умеет готовить. Я чем хуже? — заявила та, и я челюсть уронил. Лёха, вот же скотина! Свалил Лину на меня. Она мне тут всю кухню ведь разнесёт!

— У твоей мамы огромный опыт. И она начинала с простых блюд, как и все начинающие повара, — вмешался я и использовал запрещённый приём: — Но хватит ли тебе усердия? Это монотонная и скучная работа. Нужно делать одно и то же. Долго ждать и стоять на одном месте.

— Пельмени быстро готовятся. Их нужно лепить, и это весело, — вмешался Лёха, и мне захотелось дать ему ложкой по лбу!

— Хочу лепить пельмени! — заявила Лина. — Сейчас хочу лепить!

Ну всё, прибью Лёху.

— Вот хозяин кухни, он тебя точно научит. Он фей научил пельмени лепить. Тебя тем более научит, — ещё шире заулыбался… Даже не знаю, как назвать это чудовище, вылезшее из глубин ада! Просто слов нет описать всю глубину чудовищности поступка Лёхи.

— Пошли-пошли-пошли! — Лина возбудилась, но не в пошлом смысле, и аж пылала от энергии.

Одарив улыбающуюся скотину убийственным взглядом, пошёл с его сестрой на кухню. Но сперва отвёл в туалет, чтобы руки помыла. Тщательно! Под моим присмотром.

— Это женский туалет. Извращенец, — хмыкнула Лина.

— У повара должны быть идеально чистые руки. Повар не должен чихать, открывать рта, и его волосы не должны попадать на еду, — объяснял я, а та руки мыла.

— Знаю, не маленькая, — проворчала она и ещё раз помыла руки.

После