Мужья ведаринки. Решение княжеств - Евгения Зимина

— Я знаю.

— Знать — одно. Сделать — другое.

После старуха взяла гребень из моржовой кости и начала расплетать и расчесывать русую косу. Волосы волной упали до поясницы. Радмила заплела их в одну толстую косу, потом распустила, заплела снова, и так трижды, как велит обычай.

— Готово, — сказала она. — Одевайся теперь.

Мира надела брачную рубаху. Тонкая, почти невесомая она практически не скрывала девичьих изгибов. Поверх — льняная сорочка до пят, с короткими рукавами, расшитая по вороту мелкими белыми бусинами.

— Обереги, — Радмила положила ей в ладони. — Медвежий зуб от злых духов. Ладанка с землёй Зореграда, чтобы дом не забывала. И материн оберег не снимай.

Мира надела всё. Ладья на груди легла поверх сорочки.

— Волхв ждёт? — спросила она.

— В малой гриднице. И воевода уже вернулся из бани.

Мира вздохнула. Вот и время пришло.

— Пойдём.

Малая гридница была освещена всего четырьмя свечами по углам.

Так велит обычай: в брачную ночь свет не должен мешать, но и тьма не должна пугать. В центре стоял невысокий стол, накрытый белой скатертью, на столе две глиняные чаши с мёдом, каравай ржаного хлеба, соль в деревянной солонке.

Волхв Всеслав ждал у стола, седой, в белом балахоне, с длинной клюкой в руке. За его спиной, у стены, встала Радмила со свечой в руке.

Святослав вошёл с противоположной двери.

В бане он смыл дорожную пыль, переоделся в чистую льняную рубаху до колен. Волосы, ещё влажные, лежали на плечах. Без брони и оружия он казался моложе.

Они встретились взглядами.

— Подойдите к столу, — велел волхв.

Всеслав поднял клюку, коснулся сначала плеча ведаринки, потом Святослава.

— Во имя предков, земли и крови. Вы пришли сюда волею рода и народа. Не ищите в этом браке любви с первого взгляда. Ищите уважения. Без уважения союз — пустая скорлупа. С уважением и камень треснет, но не развалится.

Он опустил клюку, взял со стола каравай, отломил два куска, крепко посолил. Протянул Мире один.

— Возьми.

Мира откусила.

— Возьми, — сказал волхв Святославу.

Тот тоже откусил хлеб и медленно жевал, глядя Мире в глаза.

Всеслав поднес каждому чаши с мёдом.

— Пейте. И помните: горько, но сладко будет потом.

Мёд варили для таких ритуалов густой, тёмный, с травяным привкусом, настоянный на зверобое и мяте. Мира почувствовала, как тепло разливается по телу.

— Теперь вы муж и жена перед богами и людьми, — сказал волхв. — Ступайте.

Молодые развернулись и вместе вышли. В княжеском тереме освободили все светлицы для них. Они поднялись на второй этаж, Святослав держал свечу, освещая им ступени.

В светлице горели свечи, на столе лежали сладкие яблоки в меду и две чарки с брачным медом.

— Я не буду к вам прикасаться, если вы не скажете, — повторил он то, что обещал утром. — Можете идти в свою светлицу. Я скажу, что всё прошло как надо.

— А вы?

— А я посплю здесь.

— Нет, — сказала она. — Так не пойдёт. Если мы начнём с обмана, дальше будет только хуже. Я не хочу лгать ни отцу, ни себе. И вам не советую.

— Что вы предлагаете?

— Я предлагаю вам лечь со мной. Не как муж с женой, которых принудили. А как мужчина и женщина, которые решили хотя бы попробовать понять друг друга.

Святослав сел на край постели.

— Вы всегда такая храбрая?

— Не всегда. Но сейчас выбора нет.

Ей было страшно, но она понимала, что всё должно случиться по обычаям, а не так, как она хотела бы.

— Выбор есть всегда. Вы можете уйти.

— А вы останетесь. И будете лежать здесь и ненавидеть меня за то, что я не пришла. Я не хочу, чтобы меня ненавидели те, с кем я буду делить кров.

Святослав поднялся и шагнул к ней. Замер, давая ей время отступить, но Мира не отступила.

— Я не обещаю, что буду нежен, — сказал он. — Я воин. Мои руки привыкли к мечу и совсем не привыкли к женщинам.

— Я не прошу нежности. Я прошу правды.

— Правда в том, что я не хочу вас. Не сейчас. Может быть, не захочу никогда.

— Это честно, — опустила взгляд Мира. — А теперь слушайте мою правду. Я не хочу вас тоже. Но я знаю, что это случится. И я не хочу, чтобы это случилось со злостью или презрением. Если уж лечь — лечь по-человечески. С уважением.

Святослав смотрел на неё долго. Потом протянул руку.

Но не стал ждать, когда она вложит свои пальцы в его ладонь. Подошел ближе и подхватил её на руки. Мира обхватила его за шею, чувствуя, как напряжены его плечи. Поднес ее к постели и уложил поверх белого покрывала.

— Ты не боишься? — спросил он. Голос его стал ниже, хрипловатым.

— Нет. — Соврала Мира.

Воевода стянул льняную рубаху через голову, бросил на пол. Грудь у него была широкой, поросшей тёмными волосами. Шрамы белели на боках и на плече. Мира протянула руку, коснулась его груди пальцами.

Он накрыл её руку своей.

— Не бойся. Я не сделаю больно.

Мира откинулась на спину. Он навис над ней.

— Можно? — спросил он.

Осторожно отвёл волосы с её лица, провёл тыльной стороной ладони по щеке. Потом наклонился и поцеловал — в уголок губ, потом в губы, мягко, неуверенно. Мира ответила, приоткрыв рот. Поцелуй затянулся.

Он отстранился, посмотрел на неё.

— Ты красивая, ведаринка.

Потом наклонился и поцеловал её шею, ключицы, оголил плечо. Мира положила руку ему на затылок, пальцами перебирая влажные волосы. Приподняла бедра, позволяя ему избавить ее от брачной рубахи.

Опустился ниже, поцеловал грудь, сначала одну, потом другую, осторожно, не торопясь. Языком провёл по вершинке. Мира выдохнула, выгнувшись.

Он целовал её живот, бока, бёдра. Мира закусила губу — было щекотно и приятно, непривычно. Когда его губы коснулись её внизу живота, она вздрогнула.

— Что ты...

— Тише, — сказал он, подняв голову. — Я хочу сделать тебе хорошо.

Он не спешил. Ласкал языком медленно. Мира вцепилась в простыню, дышала часто, прерывисто. Святослав поднял голову, посмотрел на неё, когда она сдавленно застонала, закусив губу.

— Теперь не