Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Его голос убаюкивал, успокаивал, и где-то на середине рассказа о созвездии Охотника я поймала себя на мысли, что улыбаюсь.

Не из вежливости.

Искренне.

И это было... хорошо.

Просто хорошо.

***

Четвёртый день выдался ясным.

Небо распахнулось бездонной синевой, без единого облачка, и солнце заливало палубу ярким, почти ослепительным светом, отражавшимся от белых досок, слепившим глаза, заставлявшим прищуриваться. Ветер был попутный — ровный, устойчивый, наполнял паруса идеально, и корабль летел по волнам легко, словно птица, скользящая по воздушным потокам без усилий.

Рэдли была в прекрасном настроении — пела что-то на незнакомом языке, стоя у штурвала, и голос её — звонкий, чистый — разносился над палубой, смешивался с криками птиц, скрипом такелажа, смехом матросов.

Хороший день. Один из тех редких дней в море, когда всё складывается идеально, и кажется, что мир благоволит путешественникам.

Я провела утро с Вейроном — он снова показывал мне, как вязать сложный узел, использовавшийся для закрепления грузов в трюме, объяснял, почему важно распределять вес правильно, чтобы корабль не кренился во время шторма. Руки уже не болели от работы с канатами, мозоли загрубели, пальцы двигались увереннее и быстрее.

Учитель хороший — терпеливый, не раздражался, когда я путала последовательность, просто показывал снова, пока не получалось.

— Отлично, — одобрил он, когда узел лёг правильно с первого раза. — Ещё неделя, и будешь готова работать на любом корабле.

— Не думаю, что это мне пригодится, — усмехнулась я, распуская канат, чтобы повторить. — Я не собираюсь становиться моряком.

— Никогда не знаешь, — пожал он плечами. — Жизнь непредсказуема. Может, однажды придётся бежать по морю. Или спасаться на корабле. Навыки лишними не бывают.

Лис появился ближе к полудню.

Я увидела его, когда помогала матросам перетаскивать бочки с пресной водой из одного угла палубы в другой — задача тяжёлая, выматывающая, впрочем мне нравилось чувствовать, как мышцы напрягаются, как тело трудится, отвлекая разум от мыслей.

Он поднялся из люка, и солнце вспыхнуло в его рыжих волосах огненными бликами, превращая их почти в пламя. Рубашка белая, расстёгнута до середины груди, рукава закатаны, а сам он босиком — как всегда, словно обувь была для него личным оскорблением.

Выглядел... расслабленным, отдохнувшим, беззаботным.

Как будто последние дни не было той напряжённости, того почти-поцелуя у мачты, того взгляда, полного боли, перед уходом с первого ужина.

Как будто я для него — просто пассажирка, чьё присутствие на корабле ничего не значит.

Он направился к Рэдли, обменялся с ней парой фраз, рассмеялся над чем-то, что она сказала, и капитанша игриво толкнула его в плечо, качая головой.

Знакомая сцена, лёгкая, простая, без подтекста.

Я отвела взгляд, сосредоточилась на бочке, которую нужно было передвинуть ещё дальше.

Не моё дело.

Связь молчала. Как всегда.

— Эй, Аделин!

Голос Эша — юнги — заставил обернуться.

Мальчишка бежал ко мне, размахивая руками, улыбался от уха до уха.

— Вечером будем играть в кости! На палубе! Капитан разрешила! Хочешь присоединиться?

Я моргнула.

— Я не умею.

— Научим! — Он подпрыгнул на месте от возбуждения. — Это весело! И можно выиграть ром! Или деньги! Или... ну, что угодно, на что поставишь!

— Не знаю... — начала я неуверенно.

— Да ладно тебе! — Эш схватил меня за руку, тряся её. — Все будут! Даже Король! Будет великолепно!

Король.

Слово кольнуло, хоть и не должно было.

— Хорошо, — согласилась я, и сама не поняла почему. — Приду.

Эш взвизгнул от радости и умчался, крича что-то о том, что «человечка» тоже будет играть.

Я осталась стоять, глядя ему вслед, и что-то в груди сжалось предчувствием.

Плохая идея.

Но отказываться было поздно.

***

Вечер пришёл с закатом — невероятным, огненным, окрасившим небо в оттенки красного, оранжевого, пурпурного, переливавшиеся и смешивавшиеся так, будто кто-то разлил по небосводу расплавленное золото.

Команда собралась на палубе — человек двадцать, может, больше. Принесли ящики, бочки, устроили импровизированные сидения вокруг центра, где расстелили старый парус, превратив его в игровое поле.

Атмосфера была праздничной, весёлой — матросы смеялись, переговаривались, доставали монеты, фляги с ромом, мелкие ценности, которые готовы были поставить на кон.

Я устроилась на краю, рядом с Вейроном, наблюдая, как Рэдли объясняла правила тем, кто забыл или не знал.

— Всё просто, — говорила она громко, держа в руке три кости —костяные кубики, потёртые от времени, с выгравированными на гранях точками. — Кидаешь три кости. Считаешь сумму. Самая большая сумма выигрывает раунд. Но есть особые комбинации — например, три одинаковых числа или определённая последовательность. Бьют простую сумму.

Она продемонстрировала бросок — кости покатились по парусу, остановились. Два, пять, шесть.

— Тринадцать, — объявила она. — Средний результат. Кто хочет попробовать побить?

Взметнулись несколько рук и игра началась.

Вейрон выигрывал.

Раунд за раундом, бросок за броском — его кости падали удачно, словно сами боги благоволили ему сегодня. Монеты, ром, чей-то нож с резной рукоятью, кожаный браслет с рунами — всё стекалось к нему в кучу выигрыша, росшую с каждым раундом.

Он смеялся, подшучивал над проигравшими, подливал ром тем, кто опустошал кружки слишком быстро, и был центром внимания, вокруг которого кипела жизнь, азарт, веселье.

Я не играла — просто смотрела, изучая правила, запоминая комбинации, улыбаясь, когда кто-то из команды выкрикивал особенно смешную реплику после неудачного броска.

Лис сидел напротив, через круг.

Тоже не играл. Наблюдал, откинувшись назад на бочку, скрестив руки на груди. Улыбался легко и беспечно, перебрасывался шутками с матросами рядом, смеялся над чьей-то неудачей. И ни разу не посмотрел в мою сторону.

Ни разу.

Как будто меня здесь не было.

Игла в груди кольнула снова — слабо, но настойчиво.

— Ну что, Аделин, — Вейрон повернулся ко мне, протягивая кости, — хочешь попробовать? Или страшно?

В янтарных глазах читался вызов, но добродушный, без злости.

Я посмотрела на кости в его руке, потом на кучу выигрыша перед ним, потом на круг игроков, затаивших дыхание.

— Я не умею, — повторила я.

— Научишься по ходу, — подбодрил матрос слева. — Давай, человечка, не бойся!

— Да-да! — подхватил Эш. — Попробуй!

Я протянула руку, взяла кости — тёплые от чужих ладоней, гладкие, отполированные временем.

— Что ставишь? — спросила Рэдли.

Я