Тень в паутине - Дмитрий Викторович Распопов

— Жены? — изумилась она, — я же мусульманка.

— Это шутка такая, — капитан отмахнулся, — не переживай, в рабство тебя точно никто не отдаст, на этом лежит строгий запрет.

— Чей запрет? — удивилась она такому странному правилу.

— Человеку, которому служу я, и все вокруг тебя, — хмыкнул капитан, — маркизу Иньиго де Мендосе.

Захрия это имя слышала и не только здесь, в Александрии его тоже знали и отнюдь не с хорошей стороны.

Видя, что девушка вздрогнула от страха, капитан улыбнулся.

— Иди к себе, и не переживай, наиграются взрослые мальчики и отпустят тебя.

Все эти слова выглядели крайне странно, как и ситуация, но Захрия решила не сердить человека, который с ней вежливо разговаривает и с поклоном отошла от него.

* * *

25 апреля 1465 A. D., остров Родос, владения ордена Святого Иоанна Иерусалимского

Фуста вошла в гавань на вёслах и прижалась к причалу, команда стала занимать привычные места, чтобы дать спешащим к ним людям, разгрузить корабль, пополнить припасы, и они снова пойдут в море, не задержавшись здесь и лишнего часа.

— Эй, Джованни, что за гиганта вы собой привезли? — удивился первый, кто поднялся на борт, увидев большую фигуру рядом с матросами.

— О-о-о, Паоло, — застонал кто-то из стрелков, здороваясь со знакомым, — ты сейчас будешь смеяться так, что икать начнёшь.

Рассказанное продолжение истории, начало которой все на Родосе знали наизусть, взорвало от хохота пристань, и вскоре новость о том, что на остров привезли новую жену синьора Валерана де Ваврен полетела с такой скоростью по порту, что громкий хохот со всех сторон и сотни мужчин, стекающих с других кораблей и складских помещений, заставили девушку вздрогнуть от страха. Она уже знала этому причину, но не была готова к тому, что её напоказ выставят перед таким количеством мужчин, да ещё и чужеземцев.

— Тащите сюда жену синьора Валерана! Его уже позвали! — крикнул кто-то с берега и матросы, схватив Захрию за рукава одежды, свели её на пристань, и матросы, обступив плотно огромную, на две головы выше любого из них женщину в плотной накидке, припоминали друг другу историю про портрет, который синьор Валеран де Ваврен постоянно возил с собой и показывал за вином. Чья-то рука протянулась к её голове и содрала накидку, и когда та сползла и открылось тяжёлое грубое лицо, причал взвыл от хохота. Захрия от стыда и ужаса, что это всё происходит с ней и именно то, чего она всегда боялась, закрыла лицо руками и заплакала, отчего вокруг начали смеяться только сильнее.

Валеран де Ваврен действительно появился быстро, ничего не понимая, почему прибытие обычной фусты вызвало такой огромный ажиотаж и стечение народа, расталкивая собравшихся плечом, и в первый миг не понял, почему его позвали с такими кривыми усмешками на лицах и кто эта плачущая великанша, на которую все показывали пальцами. Но со всех сторон ему тут же стали кричать про восточную красавицу и напоминать про портрет эмалью на серебре, который он возил с собой и которым пугал друзей за столом, и тогда он, присмотревшись, понял сходство. Бургундец стоял молча, не зная, что сказать сотням похохатывающих рож вокруг, чтобы не стало ещё хуже, когда толпа расступилась и к причалу вышел привлечённый шумом, сам маркиз де Мендоса.

— Что за шум, а драки нет? — удивлённо поинтересовался элегантно и дорого одетый дворянин.

Валеран встретил его появление почти с облегчением, ожидая, что тот одним словом прекратит этот балаган, потому что в порту было чем заниматься, а сейчас сотни людей отлынивали от работы.

— Хороший улов, — граф Латаса, оглядев женщину, тоже понял причину сбора людей и перевёл взгляд на Валерана де Ваврена, и в этом взгляде тот сразу понял, что наверно зря он всё это время посмеивался над Сергио в предложениях сойтись с ним в тренировочном поединке.

— Моё решение такое, — тут же подтвердил тот все опасения бургундца, что он отомстит ему за все шутки разом, — отныне она будет личной служанкой синьора Валерана и останется при нём, пока он наконец не решит жениться на своей восточной красавице, о которой он нам столько рассказывал.

Причал тут же захохотал ещё громче, а Валеран понял, что отвечать нечего, потому что слово сказано для всех, маркизом де Мендосой, и при всём флоте от него не отмахнуться, и что граф Латаса, рассчитался с ним за все смешки в свой адрес, всего одним распоряжением.

Кипя от злости, он молча показал женщине идти за ним, и Захрия, поняв жест, пошла следом, придерживая накидку у лица и вздрагивая, хотя с трудом видела дорогу и широкую спину своего провожатого. Ещё долго вслед им неслось, что с такой женой синьору Валерану лучше ложиться в постель первым, чтобы успеть задуть свечу, и вопросы, кто кого понесёт через порог, на что бургундец не отвечал, и шёл не оборачиваясь.

* * *

Захрия не понимала на каком языке ругался человек, который привёл её в свою небольшую комнату, она надев на голову накидку, стояла у порога, боясь сказать хоть слово.

— По-нашему говоришь? — обратился он к ней на ужасной смеси арабского и латинского.

— Я говорю на латыни и на венецианском, господин, — вздохнула Захрия, вызвав удивлённый вскрик с виду сорокапятилетнего мужчины.

— Ого! — изумился он, перейдя на латынь, — как ты вообще умудрилась попасть им в руки?

Девушка кратко рассказала свои злоключения, на что рыцарь схватился за голову.

— Не только твой отец неудачник, но видимо ещё и дочь по его стопам пошла, — тяжело вздохнул он, — всё Сергио виноват! Отомстить решил за мои подначки.

— Кто такой Сергио, господин? — удивилась Захрия, поскольку на пристани не слышала они о ком с таким именем.

— Этого тебе знать не положено, — тут же спохватился рыцарь, — ладно, что умеешь? Мне нужно понять, куда тебя пристроить.

— Знаю латынь, арабский, венецианский, генуэзский, магрибский, османский язык, — стала перечислять она, — обучена письму, счёту, могу вести торговые дела, я же всё же дочь купца.

С каждым её словом всё большее изумление было написано на лице