Кэшбэк с Того Света - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Голос был знакомый, спокойный, с интонацией человека, которому только что принесли не тот кофе.

«Денис. У тебя в зале чужое имущество. Инвентарь другой организации, с меткой и балансовым номером. Ты его на точку завёл, ты за него и отвечаешь. Оформи ответственное хранение через терминал, раздел „Сторонние единицы“. Не оформишь до полуночи, начнёт капать пеня, и капать она будет из твоей зарплаты. Каждый час. Всё, я оффлайн, у меня тут опять с проверкой».

На фоне в конце что-то скрипнуло, влажно и долго, и запись оборвалась.

— Твой барыга, — уважительно сказал Толик. — Сразу чувствуется, серьёзный жук.

Я полез в терминал. Раздел «Сторонние единицы» нашёлся сразу, будто ждал, и форма там была на удивление человеческая: наименование, собственник, срок хранения, условия. В графе «Условия» я по привычке написал «без права выноса и порчи», подумал, добавил «и порчи имущества Магазина» и нажал «Оформить».

Терминал переварил. Потом вывел новый вопрос, зелёными буквами, без всякого приглашения.

ИНВЕНТАРЬ № 0002 (ШВАБРА) ОТНОСИТСЯ К ТОЙ ЖЕ КАТЕГОРИИ? ДА / НЕТ

Я посмотрел на Фину.

Она сидела на корточках у коробки из-под «Доширака» и чесала Коте живот. Котя лежал кверху пузом, раскинув лапы, и урчал, как трактор на холостых. Фина гладила его ледяной рукой, и ему, судя по всему, было прекрасно.

Фина, очевидно, «имущество» Магазина и в оформлении не нуждается. Нажал «Нет».

ПРИНЯТО. ПРОВЕРКА ЧЕРЕЗ 72 ЧАСА.

Строка повисела и уползла. Я почувствовал, как поясница коротко зачесалась, и не стал разбираться, аномалия это или ящики.

— Что за проверка? — спросила Лера тихо.

— Не знаю. Магазин хочет что-то перепроверить насчёт неё. Через трое суток.

— И что он проверит?

— Понятия не имею. Но он спросил, значит, у него есть сомнения.

Лера промолчала. Я тоже. Фина продолжала чесать кота, и мелодия у неё под носом звучала всё так же лениво.

Стаса за это время потеряли из виду ровно на минуту, и минуты ему хватило.

Он обнаружился за прилавком, на корточках, у Нижнего ящика. Кодовый замок он не открыл, но старательно крутил колёсики, приложив к стали ухо, как взломщик из кино.

— Тут у тебя квас, да? — спросил он, не отрываясь. — Который «из нижнего ящика». Я хочу попробовать.

— Этот квас пьют существа с шестью пальцами. У тебя пять.

— Пять с половиной, если пластырь считать.

Я вытащил его из-за прилавка. Через десять минут он стоял у рольставни и тянул за нижнюю кромку, пытаясь поднять сталь голыми руками.

— Стас, — я начал закипать.

— Я чуть-чуть. Посмотреть на туман вживую, а не через твой тамагочи. Там же прикольно, там дядька с четырьмя руками сидит, я хочу спросить, где он такое сделал.

— Время половина двенадцатого. Если ты их поднимешь сейчас, дядька с четырьмя руками зайдёт спросить то же самое у тебя.

— Ну и норм, познакомимся.

Через пятнадцать минут, когда я проверял сроки на молочке в холодильнике, до меня донёсся голос Толика:

— Денчик! Твой мажор в лифт полез! На камере вижу!

Лера в этот момент отлучилась в туалет, и балбес остался без присмотра.

Я пулей бросился на склад и увидел Стаса по пояс в шахте грузового подъёмника. Сетчатую дверь он открыл, засов с деревянной ручкой отодвинул. Платформа, разумеется, стояла внизу, где ей и полагалось быть в это время, и Стас свешивался в темноту, упираясь бёдрами в порог, и что-то там разглядывал.

— Стас! Мать твою!

— Тут тросы жирные, — сообщил он снизу, глухо. — И воняет тиной. Крот, у вас тут река под магазином?

— У нас тут бывший коллектор. Вылезай, — я схватил его за ноги и потащил назад.

— А чего внизу светится?

Я замер. Внизу ничего не должно было светиться.

— Что светится?

— Ну, красное. Как туман, только ровное. Точки такие. Две.

— Стас, — сказал я самым спокойным голосом, который у меня был, тем, что для покупателей с чеком на пятьсот рублей и претензией на две тысячи. — Забудь про то, что видел. Туда вообще нельзя смотреть по Правилам. Я даже не знаю, что за их нарушение может быть…

— Да они на меня не смотрят, они друг на друга моргают.

В голове я уже перебирал варианты. Привязать к стеллажу капроновой верёвкой. Запереть в подсобке, но подсобка это моё убежище, и туда я никого запирать не хотел. Посадить его на инвентаризацию просрочки, чтобы считал банки до трёх ночи, но он же не считать будет, а пробовать.

Пока я перебирал, к нам подошла Фина.

Она взяла Стаса за шкирку, за воротник дорогой рубашки, и подняла одной рукой, как вынимают котёнка из ведра. Он повис в воздухе, дрыгая ногами, сантиметрах в двадцати над полом. Фина повернулась ко мне и вопросительно наклонила голову.

— Да, — сказал я. — Вот так. Держи. И не отпускай.

Закрыл сетку, задвинул засов.

Стас висел и не сопротивлялся. Кажется, ему было даже удобно.

— Слушай, — сказал он Фине сверху вниз, потому что она держала его чуть выше своей головы, — а у тебя реально классный хват. Ты в зал ходишь? Батя мне тренера нанимал, тот столько тянуть не мог. Я серьёзно, ты красотка с характером. Хочешь, познакомлю с бариста?

Фина посмотрела на меня. Я покачал головой.

— Это значит «нет»? — уточнил Стас.

— Это значит, что она тебя не поняла и ей всё равно, — сказала Лера, появляясь в дверном проёме. — Что, честно говоря, лучший ответ на твой комплимент за всю твою жизнь.

Вернулись в зал в таком порядке: я впереди, Фина со Стасом на весу, Лера позади, как конвой. Толик, увидев процессию, заржал так, что банка поехала по прилавку, и мне пришлось её ловить.

Стас, всё ещё в воздухе, вдруг оживился.

— Крот, а чего она у тебя за полставки пашет? — Он ткнул большим пальцем вверх, в Фину. — Это же нерационально. Батя её выкупит. Будет у нас дома охраной. У нас на участке два кавказца, они только жрут, а она вон одной рукой меня держит и не потеет. Сколько за неё?

— Она не продаётся.

— Всё продаётся, Крот. Это ты у Сергуньки не был.

Терминал за моей спиной пикнул.

Я его ни о чём не спрашивал. Никакой кнопки не