Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Пауза.

— Не ври мне. Не сейчас.

Челюсть сжалась так сильно, что зубы заныли.

— И что с того? — слова вырвались резче, чем планировала. — Да, боюсь. Доволен? Хочешь посмеяться над слабой смертной, что трясётся от страха перед водой?

Он не ответил сразу. Просто смотрел, и в серебряных глазах плясало что-то похожее на... понимание?

— Нет, — произнёс он наконец, и голос был на удивление серьёзным. — Не хочу смеяться.

Его рука поднялась — медленно, давая время отстраниться, — и легла на моё плечо. Тепло ладони просочилось сквозь ткань туники, согрело то место, где мышцы напряглись до боли.

— Все чего-то боятся, красавица, — сказал он тихо. — Даже короли. Даже фейри, прожившие сотни лет.

Я посмотрела на него — быстрым, недоверчивым взглядом.

— Ты? Боишься?

Уголок его губ дрогнул в почти-улыбке.

— Был бы дураком, если б не боялся ничего.

Пауза. Взгляд стал отстранённым, устремился куда-то мимо меня, в прошлое, которое я не видела.

— Клаустрофобия, — признался он просто. — Замкнутые пространства. Особенно под землёй. Особенно когда нет выхода.

Он замолчал, челюсть напряглась.

— Однажды... давно... меня держали в подземелье. Месяц. Железные цепи. Абсолютная темнота. Ни звука, ни света. Только камень со всех сторон и вопрос — доживу ли до рассвета.

Дыхание перехватило.

— Кто?..

— Неважно, — оборвал он резко. — Прошлое, но страх остался.

Его взгляд вернулся ко мне, и в серебре глаз читалась честность, что причиняла почти физическую боль.

— Поэтому я понимаю. Страх не делает тебя слабой, Аделин. Он делает тебя живой. А то, что ты всё равно ступила на корабль, зная о своём страхе... — он сжал плечо чуть крепче, — ...это называется храбростью.

Горло перехватило, слёзы жгли глаза.

— Не чувствую себя храброй, — прошептала я хрипло.

— Никто не чувствует, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Храбрость — это когда колени трясутся, а ты всё равно идёшь вперёд.

Корабль качнулся сильнее, волна ударила о борт, брызги взлетели высоко, окатили палубу холодными каплями.

Я инстинктивно шагнула ближе к нему, и его рука с плеча скользнула на талию.

— Смотри на горизонт, — голос стал твёрже, командным. — Не на волны. Найди точку вдалеке и не отпускай взгляд. Это поможет с качкой.

Я послушалась, нашла линию, где море встречалось с небом, и вцепилась в неё взглядом.

— А теперь дыши в такт движению корабля, — продолжал он. — Он качается — ты дышишь. Вверх — вдох. Вниз — выдох. Станешь частью корабля, а не будешь бороться с ним.

Вверх. Вдох. Вниз. Выдох.

Странно, но это работало. Тошнота отступила, паника притупилась.

Мы стояли так несколько минут — его рука на моей талии, моя ладонь всё ещё сжимала мачту, но уже не так отчаянно.

Ветер усилился, пронёс запах соли и свободы, развевал волосы, хлестал по щекам.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила я тихо, не отрывая взгляда от горизонта.

Пауза затянулась. Долгая, тяжёлая.

— Потому что, — ответил он наконец, и голос стал мягче, почти нежным, — две недели в море — это долго. И если ты будешь трястись от страха каждый день, путешествие станет невыносимым для нас обоих.

Пауза.

— К тому же... — он замолчал, словно взвешивая, стоит ли говорить дальше. — ...мне не нравится видеть тебя такой. Испуганной.

Сердце трепыхнулось.

Я повернула голову, посмотрела на него.

Он уже смотрел на меня. Серебряные глаза — слишком близко, слишком открытые, без той вечной маски насмешки.

— Алистор...

Его имя повисло между нами — тихое, неуверенное, полное всего того, что я не могла, не смела назвать вслух.

Он не ответил. Просто смотрел, и в глубинах серебра плясало что-то тёмное, напряжённое, заставлявшее дыхание сбиваться.

Расстояние между нами сократилось. Не знаю, кто двинулся первым — он или я, — но внезапно я почувствовала тепло его тела, ощутила запах корицы и дыма, что окутывал, кружил голову сильнее любого вина.

Рука на моей талии сжалась чуть крепче, притянула ближе — едва заметно, но достаточно, чтобы я это почувствовала.

Секунда растянулась в вечность.

Его взгляд скользнул к моим губам, задержался там.

Сердце забилось так громко, что я была уверена — он слышит каждый удар.

— АЛИСТОР! — голос Рэдли разорвал момент, как удар хлыста.

Мы оба вздрогнули, отшатнулись друг от друга разом — слишком быстро, слишком резко, словно нас застукали за чем-то запретным.

Я обернулась, щёки полыхали огнём.

Рэдли стояла у штурвала, одна рука на рукояти, вторая указывала в сторону моря. Розовые волосы развевались на ветру, и даже с такого расстояния я видела усмешку на её губах.

— Перестань приставать к пассажирам и иди сюда! — крикнула она весело. — Нужна твоя магия! Ветер слабеет!

Лис выдохнул — долго, как будто сдерживал дыхание всё это время.

— Иду! — отозвался он, но голос прозвучал напряжённо.

Он повернулся ко мне, и маска вернулась. Та самая беспечная улыбка, что скрывала всё настоящее.

— Справишься? — спросил он легко, словно ничего не произошло.

Я кивнула, не доверяя голосу.

— Хорошо. — Он отступил на шаг, потом ещё один. — Если что, я на мостике.

И ушёл, направляясь к корме широкими, уверенными шагами.

Я осталась стоять у мачты, глядя ему вслед, и сердце всё ещё бешено колотилось, отдаваясь в висках.

Что это было? Почти-поцелуй? Момент слабости? Или что-то большее?

Я провела рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

Не важно. Это не важно.

Джаспер. Я здесь ради Джаспера. Только ради него.

Но когда я закрыла глаза, перед внутренним взором всплывал не образ возлюбленного, что ждал меня в цепях.

А серебряные глаза, что смотрели на меня так, будто я была единственным, что имело значение в этом мире.

***

Следующие часы прошли в странной, тягучей смеси монотонности и напряжения.

Корабль шёл ровно, паруса наполнялись ветром, мачты скрипели под нагрузкой. Матросы занимались своими делами — чинили сети, драили палубу, проверяли снасти. Жизнь на судне текла по своим законам, отточенным годами практики.

Я бродила по палубе, пытаясь отвлечься, пытаясь не думать о воде, что окружала со всех сторон — бескрайняя, глубокая, безжалостная.

Совет Лиса работал. Смотреть на горизонт, дышать в такт качке. Тошнота отступила, но