Патриот. Смута. Том 19 - Евгений Колдаев
Еще немного поговорив с местными, Молчок двинулся на торг. С ним пара мужиков, с которыми он едал, как раз посмотреть меха, рухлядь на торге, оружие глянуть, если есть какое. О кузнецах разузнать, да и так, как говорится на мир посмотреть, да себя показать.
Шли они по улочкам и как-то так вышло, что в один миг выросло перед ними двое. И сбоку еще двое. Ой не добрые это были люди. Совсем не добрые. Лица холодные, а в руках палки. Те, что шли веселые с Молчком, тут же куда-то делись, словно и не было их. Раз, и как сквозь землю.
И вышло, что стоял Семен посреди небольшой улочки. На него спереди двое, кулаки тяжелые. И сбоку еще двое. Назад — то вроде можно, но можно и поговорить.
— Вы чего такие хмурые, а? Люди новгородские? Бить меня удумали, не иначе?
Один из движущихся на него аж хрюкнул.
— От человек. Чудак. Какой язык — то у тебя длинный.
— От того и зовусь Молчок. — Улыбнулся Семен, а глазами искал лазейку, куда бы деться, если не пойдёт разговор. Но молитвой, что проговаривал про себя, просил у Господа вразумить этих обломов и не довести до схватки. У него — то при себе оружие было. Да и у них, судя по всему. Хотя напоказ они его не держали.
* * *
К полудню от новгородцев прибыли уже более высокие послы. Возглавлял их никто иной, как бывший воевода псковский, Петр Никитич Шереметев.
Явились они небольшим отрядом в три десятка человек и привезли дары. Говорили мы спокойно, примерно так же, как и в прошлый раз, да и примерно о том же. Шел разговор как действовать, как примирить Псков и Новгород. Меня радовало то, что человек, с которым шла беседа, очень хорошо понимал происходящее и крайне негативно относился к Рес-публиции.
Мы нашли общий язык почти во всем. Ему поначалу не верилось в то, что я устранил проблему Лисовского. Хмурился воевода и недоумевал.
Но, когда речь зашла о том, что войско мое скоро подойдет и силы мы соберем большие, и сможем укрепить границу, кивать начал. Когда речь зашла о ляхах и шведах, он вновь насторожился. Воевать с иноземцами вне территории новгородской и псковской земель явно не хотелось. Еще бы. Годы Смуты сотворили много недоброго. Край обеднел, и нужно было время на восстановление.
Но, обрисовав ему общую картину без конкретики, я увидел в глазах согласие. Но еще и беспокойство.
— Что невесел ты, воевода? — Задал я простой вопрос.
— С ляхами замирился ты. Государь. — Он как-то в течении дискуссии перешел на такие слова по отношению ко мне. Признал главенство. Склонял голову все ниже, и чувствовалось уважение в голосе все больше. — А мы. Мыслим мы, что лях опаснее шведа. И войско новгородское, оно против шведа воевать… — Замялся, задумался, слова явно подбирал. — Ты пойми, Игорь Васильевич. Мы совсем недавно принимали людей, что из Швеции к нам. Они до сих пор. В Новгороде пара сотен верных короне людей есть. Как гости, как их охрана, как наемники. Шведы, сила большая. Все мы видели людей в латах. Много. У нас такого давно не было. Пооскудели мы.
— Не сталью на корпусе силен человек. — Усмехнулся я. — Под Серпуховом, когда сошлись мы с наемниками Делагарди, дрогнули они. А против них люди мои с пиками стояли, в кафтанах.
— То… — Начал было Петр Никитич. — То ратная удача.
— Да. Но еще и мудрость, тактикой и стратегией называемая. — Улыбнулся я ему.
Мы поговорили еще. И я все больше понимал, что есть у этого человека очень серьезные опасения по поводу выступления против Швеции. Что-то держало его, скрепляло. Чувствовалось, что некие силы с которыми он столкнулся и в Пскове и в Новгороде, довлели, и понимал этот человек, хорошо знающий север, что-то мне пока неведомое. А что? Скорее сильное противодействие части купечества и служилых людей. Может договоры с аристократией шведской. Не просто же так письмо мне прислано было. Это тоже часть какой-то игры.
Поговорили мы, и когда уже пришла пора им ехать обратно, возвращаться, он улыбнулся и произнес.
— Государь. От самого Бутурлина тебе мы привезли. И людям твоим питие. Не наше зелено вино, а заморское.
— Шведами привезенное? — Усмехнулся я.
— Купцами, гостями нашими.
Бочонок четверо крепких служилых людей притащили на поляну. С виду литров на сто приличная такая бочка. Я ее приметил давно. Везли ее между двумя скакунами по типу того, как я возил легкие пушки.
— Не побрезгуй даром нашим. Прими. — Воевода склонил голову. — Сам Бутурлин тебе послал. Он в этом смысл имеет. Без него в походы не ходит.
А я смотрел на эту бочку и подсознание говорило, что дар этот может поперек горла встать.
— Приму. Только. — Я уставился ему прямо в глаза. — Только пусть твой человек выпьет.
Он удивленно глянул на меня.
— Я сам могу. Коли не веришь мне. — Подошел, выдал. — Открывайте и дайте кружку.
— Самому не надо. — Я смотрел на него пристально. — Если мысли мои верны, если то, что ты про шведов рассказал правда, то… В рядах ваших могут быть люди очень сильно не желающие нашего с вами согласия. Если ты от яда умрешь, разве хорошо будет?
— Не веришь? — Усмехнулся Шереметев. Но в его глазах я уже видел задумчивость, настороженность.
— Скопин верил. — Пожал я плечами. — До чего его это довело?
Бочку открыли, воевода налил в поданный кубок. Принюхался.
— Доброе питие.
— Поглядим. — Проговорил я уставившись на него. — Настаиваю, позови лучше слугу.
— Среди моих только верные мне люди. — Он пристально посмотрел на меня и отхлебнул.
* * *
Уважаемые читатели, спасибо! Жду в юбилейном, двадцатом томе — https://author.today/reader/648914/6209131
Пожалуйста не забывайте ставить лайк.
И конечно — добавляйте