Журналист - Игорь Валериев

— Я читал эту книгу. Там и о Большом Мамлеево есть строки, что его бабы могут и из табуретки брагу настоять, и из куриного помёта самогон сварить. Или наоборот, точно не помню, — перебил я Южалина.

Тут уже раздался заразительный смех и Александра Николаевича, и Галины Ивановны. Дальше мы уже обсуждали организационные вопросы. Я сказал, что у меня есть снимки сёл и Лукоянова для статей, только надо где-то проявить плёнку. На что сразу получил разрешение воспользоваться фотолабораторией редакции, а также разрешился вопрос с моим гонораром за статьи. Договорились, что Южалин заключит договор с моей бабушкой. После всего этого меня отпустили домой.

* * *

— Что скажешь, Галочка? — Поинтересовался Александр Николаевич после того, как за Рудаковым закрылась дверь в кабинет.

— Не обидел бог талантом мальчика. Так писать в тринадцать лет, такая работоспособность. Три отличные, большие статьи за десять дней. И их практически не надо редактировать. И ты правильно отметил, что статьи, словно законченные рассказы. Из них, действительно, можно будет потом отличную книгу сделать, тем более, и Михаил это планирует. Сама мечтала что-то такое написать, но у меня нет такого таланта, поэтому, Саша, помогу ему, чем могу.

Кашина, чуть отодвинув стул, развернулась к Южалину.

— А ты, что думаешь, делать?

— А что тут думать, будем публиковать его статьи. Они, действительно, хороши. И не скажешь, что их написал тринадцатилетний парень. Я ещё отметил, что ошибок практически нет, а ведь пишет шестиклассник. Ему русский язык ещё четыре года изучать. Откуда, Галя, такая грамотность?

— Честно? Не знаю. Он, кстати, ещё и свою систему стенографии или скорописи создал. Всё, что я ему рассказывала, записывал с её помощью, очень быстро. Только источники писал обычно, без сокращений и очень тщательно. Плюс интересовался, где их взять. Не удивлюсь, что он и в Арзамасский архив и в Горьковский пойдёт, чтобы найти материал. Обмолвился, что Христораднов ему дал разрешение, а Верова назначил учителем по основам журналистики. Нормально⁈ Да⁈ Главный идеолог области — наставник у тринадцатилетнего пацана. Или я чего-то не понимаю?

Кашина требовательно посмотрела в глаза своего старого друга, с которым была знакома больше четверти века.

— Знаешь, Галя, я не знаю, что тебе сказать. Парень безусловно талантлив, этого не отнять и не прибавить. Мне Иван Грозный, Шустова имею в виду, когда звонил, рассказал, что ему лично Захаров — второй секретарь обкома буквально приказал напечатать статью Михаила «Герой — брат Героя» о младшем брате Героя Советского Союза Бориса Панина. Очень сильная статья, кстати, я её читал и тебе дам прочитать. Это я отвлёкся. В общем, в Горьковском Кремле слухи о Рудакове ходят, что он чуть ли не внебрачный сын Христораднова или Захарова. Правда это или нет, не знаю, но то, что два первых лица области его плотно опекают и дураку понятно. Поэтому, как смогу, так и буду поддерживать и помогать этому таланту.И к тому же он внучатый племянник Елены Васильевны. Это уж точно, и об этом забывать не надо.

После посещения редакции в приподнятом настроении отправился в архив, где просидел до его закрытия. Мне повезло, я нашёл метрику на прадеда Гудакова Михаила Ивановича, в честь которого меня назвали. Как оказалось, я ошибся. Прадед родился 16 сентября 1895 года по старому стилю, а не в 1893 году, как я думал.

Осенью 1914 года он в девятнадцать лет был рекрутирован в Царскую армию и после обучения отправлен на фронт Первой Мировой войны. Весной 1918 года добровольно вступил в ряды Красной Армии. Гражданскую войну воевал в 1-й конной Армии Буденного. Участвовал в походе на Польшу, где получил ранение и контузию. Вернувшись после госпиталя в Крюковку, женился на моей прабабушке Анне Семёновне Чурановой, которая, как я выяснил по метрическим книгам, родилась 20 июля 1897 года по старому стилю. На обоих получил заверенные печатью архива справки.

Придя из Лукоянова домой, так как на Мамлеевский автобус опоздал, поужинал, глядя с бабушкой и дедушкой очередную серию фильма «Долгая дорога в дюнах». Обрадовал их тем, что все три статьи у меня взяли, а бабуле надо будет завтра сходить в редакцию и подписать договора о выплате мне гонораров. Поделился дальнейшими планами, а они предусматривали мою поездку в Крюковку, так как две следующие статьи будут про сёла Крюковка и Лопатино, может и Сонино или Сонинку. Да и бабушку с дедушкой по отцовской линии надо было навестить.

Гулять не пошёл. Ребята, как я узнал в воскресенье, заключили договор с геологами, и уже в пять утра уезжали в поле. Работа была у них тяжёлой. Иногда такой грунт попадался, что дневную норму по рытью ям или шурфов они не могли выполнить, так как землю приходилось долбить ломом. Май и июнь были засушливыми. Во многих местах, по словам друзей, земля была, как камень. Поэтому упахивались они до такой степени, что вечером им было не до гулянок. Успеть бы, выспаться за короткую ночь, так как вставали в полчетвертого утра. Нелёгким оказался этот хлебушек. Видимо, поэтому никто из мужиков и не согласился на эту работу.

В четверг сходил в редакцию и отнёс плёнку, дощёлкав её до конца, сфотографировав бабушку и дедушку. Познакомился с местным фотокорреспондентом — тёзкой Михаилом Федоровичем Резниковым, с помощью которого проявил плёнку и отобрал кадры для статей. Там же столкнулся с бабушкой, которая пришла подписывать договора. Её приятно, как и меня удивили суммы гонораров. За три статьи мне начислили сто сорок рублей, из них двадцать рублей за четыре фотографии, которые утвердил Южалин.

Пятницу набрасывал планы будущих статей, а в субботу пораньше отправился в Лукоянов, надо было купить подарки в Крюковку. В той прошлой жизни я только лет в пятнадцать узнал, что бабушка Аня Рудакова мне не родная. На ней дед женился во второй раз, когда его первая жена тоже Анна умерла от воспаления лёгких. Узнал, что мои тёти Галя и Надя, а также дядя Саша родные моему бате и его старшему брату Валерию только по отцу.

Также выяснил, что после того, как отец женился на моей маме,